Мама и так всё понимает. Она прикрывает на секунду глаза и тоже начинает плакать.
— Прости меня, доча. Прости, пожалуйста! — делает шаг ко мне прямо в обуви, но я отшатываюсь. Просто не могу поверить в глубину такого предательства. Это так больно. — Юля, мы с папой…
— Вы с папой сделали мне очень больно, — прихожу в шок от того, насколько твёрдо звучит мой голос, хотя внутри один за другим происходят ядерные взрывы.
— Юля, — мама всё же берёт меня за руку, и я концентрирую на этом жесте внимание. Не хочу смотреть ей в глаза, — нам было так страшно за тебя.
Мы винили Егора. Понадеялись, что раз он уехал, ваши пути разойдутся. Хотели признаться, а потом ты встретила Сергея, и вроде бы всё стало налаживаться. Юль, дочь…
Я выдёргиваю руку и делаю шаг назад. Отворачиваюсь, тихо глотая слёзы. Получается, я как бы сама прогнала его. А он уважил мои чувства, дал мне время, которое я просила. Не бросал!
— Он чуть не убил тебя, Юля! — в голосе матери слышу отчаяние. — Что нам с папой нужно было делать?
— Не врать.
Знаю, что поступаю жестоко. Понимаю, что ей сейчас плохо. Но разве мама не видела, как плохо было мне? Больше двух лет! Я же сгорала. Неужели она не слышала, как я плачу? Как разбиваю о стену не один телефон в ответ на «абонент недоступен»?
Хватаю джинсовку с вешалки, быстро натягиваю кроссовки и вылетаю в подъезд, игнорируя плач мамы и скуление Бублика.
Что мне теперь со всем этим делать? Захочет ли Егор меня слушать после того как я утром ударила его и сбежала? Что я ему скажу?
21
Егор
Снова, блядь, сбежала.
Как всегда. Ничего не меняется. Едва начинает пахнуть жареным, Конфета сваливает.
Два года, мать твою, Юля! Да уже почти два с половиной. Надоело. Я ей тогда нужен был только как друг и член на один раз, теперь и вовсе не обошёлся. Ответочка от судьбы. Когда имеешь всё что движется, не задумываясь о том, что же чувствует это самое, что движется.
Пусть идёт, пусть убегает. Она только это и умеет, мелкая коза. Но я не дам ей сломать себе жизнь, выйдя замуж за этого козла.
Да и не хочет она ни его, ни за него.
Звонит телефон — номер незнакомый.
— Слушаю.
— Слушает он, — узнаю низкий бас, — ты свой зад не думаешь тащить, чтобы поздороваться?
— Привет, Алексей Викторович, — тон бывшего тренера заставляет усмехнуться. Медведь обиделся — дело опасное.
— Лекс. Или Алексей. Сто раз говорил, — рычит в трубку.
— Понял. По старой памяти всплыло. Ты в клубе?
— Нет. В клубе я тебе потом задницу надеру, а сегодня дома.
