До момента, как сделал это слишком поспешное предложение, ещё и так публично. Мне было хорошо ровно до того момента, как пришлось начать соответствовать статусу невесты.
А я не хочу."
"Всё и так зашло слишком далеко. Это не игрушки. Мне душно в этих отношениях стало, когда Драгунцеву захотелось идти дальше.
Я идти не готова. Я ведь понимаю, что и в половину не ощущаю того волнения, как при одном только взгляде на Вертинского.
И с последним мне нужно справляться самой, не используя Сергея как ширму. Это неправильно.
— Так что на счёт поцелуя? — подначивает Роза. — «Горько» кричать ещё рано, но на счёт вас поставить — самое то.
Я смущённо моргаю, когда Сергей наклоняется ко мне, когда его друзья начинают хором считать. Я обязательно с ним поговорю, но чуть позже. Не отталкивать же прямо сейчас, опозорив перед друзьями.
А ещё я цепляю взглядом Вертинского, и едва не вздрагиваю. Выражение «убивать взглядом» не на пустом месте возникло. Потому что смотрит он так, что острые эмоции, взвившиеся в воздух, кажется, можно потрогать.
Сергей целует меня, а у меня горечь поднимается из самого нутра. Задыхаюсь. Мне нужно на воздух.
Свет делают тише, музыку громче. Болтовня сливается в гул, перемежаясь звуками льющегося в бокалы алкоголя.
Сергей занят разговором с Колей, две девчонки уходят на балкон курить, утащив с собой Вертинского. А я, наконец, выскальзываю на кухню.
Открываю окно, не включая свет, и глубоко вдыхаю. Слышу, что в гостиной народ перешёл к танцам. Мне же хочется тишины.
Прохладный весенний воздух заполняет лёгкие до головокружения, в голове проскальзывает мысль, что не стоит высовываться в окно так сильно с четырнадцатого этажа.
Я захлопываю окно, под краном споласкиваю руки и решаю вернуться в гостиную.
Иду, не спеша, вытирая влажными пальцами подтёкшую тушь, и перед самым поворотом у стены впечатываюсь в чью-то широкую грудь.
Мне хватает доли секунды, чтобы по запаху в темноте коридора определить, кто встал на моём пути.
— Пропусти, Егор, — пытаюсь обойти его, но это мне не удаётся.
Вертинский делает пару шагов, оттесняя меня к стене, становится близко, почти прижимая.
— Кончай этот цирк, Конфета, — слышу угрозу в его голосе. — Пока это не сделал я. Мне надоело наблюдать, как этот придурок обсасывает тебя.
Я решительно толкаю его в грудь в попытке освободить себе путь в гостиную, но в ответ слышу резкий выдох, и на моём запястье смыкаются стальные тиски. Охаю от неожиданности, когда Егор притаскивает мои руки к стене.
