Но благополучно добраться не выходит. Между посёлком и чертой города, напротив полей, приходится съехать на обочину. Мне не нравится, как ведёт себя руль. Кренит немного влево. В принципе, аккуратно доехать можно, но я решаю сначала набрать папе. Он говорит, что страшного ничего, до города дотяну на пятидесяти-шестидесяти километрах в час, а вечером отгонит в сервис. Но как только я пытаюсь завестись, ничего не выходит. Стартер щёлкает, но машина даже не пытается заурчать.
— Блин, — хлопаю по рулю.
И тут, как в фильмах, вижу в зеркало заднего вида, как сзади тормозит, съехав на обочину, уже знакомая мне чёрная иномарка.
17
Не двигаюсь, продолжая наблюдать в зеркало. Егор глушит машину и выходит, направляется ко мне.
Зажмуриваюсь на несколько секунд, будто он от этого должен исчезнуть. Глупо, конечно.
Вертинский пару раз стучит костяшками пальцев в окно, потому что я так и продолжаю сидеть и смотреть на него через стекло. Нажимаю кнопку стеклоподъёмника, опуская прозрачный барьер.
— Я уж думал, ты решила общаться через стекло.
— Я вообще не собираюсь общаться.
— Это я понял, — будто отмахивается. — С машиной что?
— Не заводится. Ты специально ехал за мной?
— Юля, мать продала дом, и мне нужно было подписать документы. Для этого я ездил в посёлок.
Становится даже немножко стыдно за свой выпад. Вертинский вообще странно ведёт себя, как ни в чём не бывало. Или это я загоняю?
Вздрагиваю, когда щёлкает ручка на двери моей машины.
— Дверь открой.
— Зачем?
— Чтобы я мог вытащить тебя за шкирку, заклеить рот скотчем и засунуть в багажник своей машины, а потом увезти в дальние дали.
А там уже по ситуации.
— Чего?!
Я как тормоз. Очевидно же, что это сарказм, но я на нём зависаю. Смотрю, а слова воспринимаю с запозданием.
— Гляну, что с машиной. Не тупи, Конфета.
Сам не тупи. И вообще… кто ему разрешал так фамильярно со мной разговаривать? Хотя, кто ему запретит.
Снимаю блокировку с двери и открываю дверцу, намереваясь выйти, но не успеваю. Егор тянет за ручку, распахивая дверь, и несколько раз щёлкает ключ зажигания.
Он так близко, что дух захватывает. Бьёт по нервам ощутимо. Такой родной и такой чужой одновременно. Одним лишь запахом с ума сводит.
— Открой капот, — выпрямляется и отдаёт распоряжение, а сам идёт к носу машины."
"Нажимаю кнопку, чтобы отпустить замок. Сама сижу в авто, наблюдая, как Вертинский внимательно изучает внутренний мир моей машины, сведя брови.
А он изменился. Повзрослел внешне. Кажется, будто даже плечи стали шире.
