Именно в этом синем платье я тогда пошла к нему, когда он, согласившись на мою просьбу, стал моим первым. Помню, как аккуратно расстёгивал молнию, как спускал широкие бретели с плеч, как упало синим водопадом к ногам.
Кожа начинает гореть от соприкосновения с тканью. Лучше бы я надела то оранжевое.
— Егор перебрался к отцу пару лет назад, — трещит Роза — двоюродная сестра Сергея, — а ощущение, что я знаю его сто лет уже.
Верхний свет приглушают, а музыка, наоборот, становится громче. Сергей берёт меня за руку, чтобы увести на танец, но тут слышно, что его окликает отец.
— Прости, малыш, — Драгунцев смотрит виновато. — Я сейчас…
— Не торопись, я подхвачу, — вклинивается Вертинский и делает шаг ко мне.
Приходится напомнить себе, что воздух нужно не только вдыхать, но и выдыхать.
Внутри леденеет каждая клетка, когда его пальцы касаются моих, но выдернуть руку я не могу. Кажется, будто вообще сейчас собой не управляю.
Егор выводит меня в зону для танцующих, чуть вытягивает одну руку в сторону, а вторую кладёт на талию.
Снаружи всё обыкновенно, ничего необычного, но мои ощущения сигналят, что вот так мужская рука в танце лежать на талии не должна. Не так крепко, не так по-хозяйски.
Чувствую на коже скул его дыхание, когда он начинает медленно двигаться в такт музыке. Его пальцы такие горячие, а мои такие ледяные, что кажется вот-вот пар повалит.
Я надела туфли на среднем каблуке. Вообще-то, после аварии я такую обувь не ношу, но хотелось выглядеть хорошо, только вот танцевать я не собиралась.
Получается случайно покачнуться не в такт, наступив на нездоровую ногу, в ответ меня прижимают за талию чуть сильнее.
— Скучала, Конфета? — шёпот на ухо обжигает и тормозит на секунду дыхание."
"Я пыталась оправдать его в своей голове. Придумывала фантастические причины. Например, что после аварии он потерял память. Даже сходила с ума в страхе, что его больше нет, а мне не говорят правды. Но Егор, слава Богу, жив. И с памятью у него всё в порядке.
Мне очень хочется спросить, где же он был и почему молчал, но я себе не позволяю.
Очевидно, раз не посчитал нужным раньше, смысл сейчас спрашивать? Но один вопрос я всё же задаю.
— Зачем ты вернулся, Егор?
— За тем, что принадлежит мне, — голос ровный и выдержанный, будто он знал, что я спрошу это и готов был ответить. — За тобой, Юля.
Это как удар под дых — больно и нечем дышать. Я так долго ждала этих слов, что сейчас они вызывают лишь недоумение и злость.
