Но этот удар надо было не просто выдержать, его надо было отбить.
Таня сидела за столом, а Лариса Серова стояла, и чтобы видеть ее глаза, Тане пришлось поднимать голову. Но она только еще больше выпрямила спину и вскинула подбородок, подпирая его рукой, и проговорила:
- Ваш сын достойный человек, им стоит гордиться.
На ее слова Лариса Серова рассмеялась, язвительно, обидно."
"- Возможно. Мой сын - это МОЙ сын. И мне решать, чего он стоит, и как к нему относиться. Но ты?
Выброс адреналина сделал свое дело, Таню трясло так, что постукивали зубы.
От гнева и обиды невольно сжимались кулаки. Сейчас начнется самое неприятное - оскорбления полетят ей в лицо. Ее обольют грязью, и она ничего не сможет сделать, чтобы это предотвратить. Не получится заткнуть рот этой страшной женщине. Но и отступить, опустить взгляд сейчас Таня просто не могла.
- Ты-то чем гордишься? - скривила та губы брезгливой улыбкой. - Как была подстилкой, о которую ноги вытирают...
У Тани уже звенело в ушах, но договорить той не удалось.
- Не заставляй меня забыть, что мы все-таки родня, - неожиданно раздался рядом голос Олега.
- Еще одно слово, МАМА. Только одно твое слово, и тебя выведут отсюда.
Они обе не заметили, что ситуация изменилась. Олег подошел к матери и встал, закрывая Таню собой. Он был без пиджака, в одной белой белой рубашке, руки в карманах брюк. Говорил тихо очень спокойно, но никогда еще Таня не слышала таких страшных интонаций.
Лариса Серова осеклась и замерла, глядя на него, а потом резко развернулась и ушла.
Повисло неловкое звенящее молчание.
Олег обвел взглядом помещение, и все, кто там на тот момент находился, невольные свидетели этой отвратительной сцены, тут же отмерли и заторопились уйти. Марк Савельев с женой подошли последними, он хлопнул Олега по плечу, а его жена улыбнулась Тане и напомнила обоим:
- В субботу ждем.
Двери приемной закрылись, и они наконец остались один на один. Олег повернулся к ней, протягивая руку. Нозвал тихонько:
- Иди ко мне.
Прижал к себе и они застыли, тесно обнявшись.
Наплевать на камеры, им сейчас надо было просто почувствовать тепло друг друга. Был очень, безумно трудный день. Да еще под занавес случилась эта сцена. Таня чувствовала, как он глубоко и тяжело дышит. Ему ведь очень непросто, да? Сама она не представляла, что с ней было бы, окажись она на его месте.
- Устал? - спросила тихо.
Он кивнул, а потом взял ее лицо в ладони, вгляделся, поглаживая большими пальцами щеки.
- А ты устала? Устала... Устала, Танька моя.
