Совсем как тогда, три года назад, когда эта высокая властная женщина негромким голосом отчитывала ее и говаривала такие ужасные вещи, что Тане хотелось умереть на месте. Ничего не изменилось.
И все же, узнала она ее или не узнала?
Таня ведь сильно изменилась с тех пор. Так сильно, что…
Дверь кабинета открылась, на пороге опять возникла Лариса Серова. А у Тани сердце подскочило к горлу, стоило ее увидеть. Но та, ни на кого не глядя, стремительно прошла через приемную и вышла.
Просто прошла, и как будто бороной снесла за собой слой пространства, сдернула, содрала, оставив глубокие борозды.
Таня незаметно выдохнула и осела в кресле, испытывая мгновенную слабость. Все-таки энергетика этой женщины так давит, что…
Пришел вызов по селектору.
- Татьяна Аркадьевна, - голос Олега Серова звучал странно, резковато и хрипло. – Кофе. Пожалуйста.
В первый момент она не поняла. А когда поняла, залилась краской. Быстро огляделась, проверяющие так и сидели на своих местах, погруженные в работу.
- Кофе. Да. Я поняла, Олег Феликсович, одну минуту.
Сейчас, - пробормотала Таня запинаясь, чувствуя, как реагирует тело, наливаясь горячей влагой.
А потом встала и на негнущихся ногах пошагала к чайной. Казалось, она сейчас сгорит от стыда. То, что она собиралась сделать, было в высшей степени неприлично, вопили мозги. Но горячий коктейль уже забродил в крови, он перекрыл все доводы рассудка. Потому что это было рискованно, дико, порочно и до головокружения сладко. Отказаться немыслимо.
Пара десятков шагов до чайной – как в тумане.
Главное не сбиться с шага, не оглядываться по сторонам, как будто она что-то украла, и не спешить. Зашла, заперла за собой дверь, и тут же привалилась к ней спиной. Закрыла глаза, замирая от волнения, сердце бьется пойманной птичкой, летит.
А в следующую секунду уже бросилась открывать это окно – балконную дверь. Успела, он как раз только что переступил на с тетивы ограждения на плитку.
И сразу в объятия. Упали оба, как будто провалились в другой мир, где нет никого, кроме них.
Где-то периферическим чувством Таня угадывала, что он подталкивает ее внутрь, прижимая к себе одной рукой, а второй закрывает балконную дверь. Но он не отпускал ее губ, и остальное уже не имело значения. Пил так, будто раненый, умирающий в пустыне. Шептал:
- Танечка, Таня, тише, хорошая. Мне нужно, очень нужно. Прости…
Нужно. Да. Не надо было понимать, она это просто знала. Колготки оказались сдернуты в секунду.
- Прости, Танька, прости… - шепчет в губы едва слышно.
