«Щелк», и маленькое пространство заливал желтый свет, похожий на пластилиновый сыр, выпускаемый в рамках программы импортозамещения. «Щелк», и будка погружалась в темноту, освещаемую лишь светом уличного фонаря. Он стоял далековато от будки, его главной задачей было освещать дорогу, которая от шлагбаума на въезде в поселок поднималась немного и разветвлялась на отворотки, заменявшие здесь улицы. Фонарю не было никакого дела ни до Лаврова, ни до тьмы в его голове, которая никак не желала рассеиваться. И даже щелканье кнопкой не помогало.
«Щелк-щелк»… Вообще-то он уже давно все для себя решил. Он вернется на службу, к ребятам в отдел. Надо только скинуть пяток килограммов да накачать мышцы в спортзале. Но это ерунда, это будет совсем несложно. Вот сейчас они закончат это дело с цветочными убийствами, вместе закончат, и он, Лавров, переговорит с Ванькой Буниным, который ему обязательно поможет. В этом он даже не сомневался.
«Щелк-щелк»… Со Степкой отношения, слава богу, налаживаются. Мальчик уже почти не плачет ночами и даже улыбается иногда отцовским шуткам.
Робко, опасливо, но все-таки улыбается. И мама довольна. То ли тем, что они теперь живут все вместе, то ли от того, что видит, что ее непутевый сын действительно возвращается к нормальной жизни. Что и говорить, его добровольная схима излишне затянулась, и сейчас Лаврова самого удивляло, что он так долго этого не замечал.
«Щелк-щелк»… А все-таки символично, что все, что с ним сейчас происходит, выпало на весну. Самое время возродиться и начать жить заново.
Весенний воздух, еще прохладный утром, но прогреваемый к обеду, пах обновлением. Там, куда не долетал ветер и было солнечно, на деревьях и кустах уже набухли почки. Лавров каждое утро проверял огромную яблоню во дворе, растущую прямо у стены маминого дома, и ольху, скрипящую ветками прямо у входа в охранную будку. До листьев, настоящих весенних, нежно-зеленых листьев оставалось всего ничего.
«Щелк-щелк»… Мама перед отъездом на работу уже каждый день колдовала на своих волшебных клумбах.
Что-то рыхлила, что-то удобряла, что-то подсаживала, что-то, наоборот, выдергивала, хотя клумбы и так выглядели образцово-идеально. Вот все-таки интересно, что мама, технарь по образованию, настолько на «ты» с цветами.
«Щелк-щелк»… Ее тоже зовут как цветок. Ей очень идет ее имя, нежное, как дрожащий на ветру лепесток. И аромат от нее исходит, как от цветка. Тонкий, душистый, манящий, так и хочется вдыхать его снова и снова.
