— По телефону всех нюансов беседы не прочувствовать, а так ты поговоришь, а я на него посмотрю. Чует мое сердце, тут дело нечисто.
Лиля со вздохом оглядела заваленный бумагами стол и начала собираться. В последнюю неделю она непозволительно забросила свои служебные обязанности, поддавшись искушению вести параллельное расследование дела о маньяке. Помимо того, что это было грубейшим нарушением субординации и вмешательство в епархию следователя Бакланова, она понимала, что поступает непрофессионально.
Но не могла заставить себя остановиться.
Это было самое интересное дело за всю ее карьеру. Самое необычное, сконцентрировавшее в себе столько зла, что оно, казалось, пульсировало в прохладном весеннем воздухе черным обжигающим сгустком, шаровой молнией, в любой момент готовой ударить и испепелить дотла. Неведомый преступник был сатаной в человеческом обличье. И эта данность не зависела от того, болен он или здоров. И его нужно было вычислить. Любой ценой.
Дмитрий Ковалев им с Буниным не обрадовался.
Это было ясно по кислому выражению его лица. Была бы сметана, свернулась бы.
— Здравствуйте, Дмитрий Валентинович, — сухо поздоровалась Лиля, краем глаза успевшая заметить, что Бунин внутренне собрался, сосредоточившись на лице Ковалева, чтобы уловить малейшее изменение его мимики. — Почему вы не сообщили, что в ваш магазин поступил заказ на букет для меня? Мне казалось, что мы с вами договорились. Вы обещали содействовать следствию."
"— Жаль, что я в ответ не взял со следствия обещание не рушить мой бизнес, — язвительно сказал Ковалев.
— Читал-читал ваше замечательное интервью в «Курьере». Знаете что, милейшая, в своем стремлении к славе и желании построить карьеру нужно хоть немного думать о чувствах и интересах окружающих вас людей. После этой статьи у нас в магазине значительный отток покупателей. Мы же чуть ли не пособниками убийцы выглядим. Этак, чего доброго, вы еще меня в преступники запишете, только на том основании, что я был на том проклятом конкурсе красоты.
Алечка так расстроилась, что я думал, придется «Скорую» вызывать. Слава богу, обошлось.
— Алечка?
— Моя жена. У нее очень подвижная психика. Она человек очень тонко чувствующий и ранимый. Как распереживается, так давление сразу скачет, обмороки, слезы, мигрени. Ужас, в общем.
— Очень сочувствую вашей жене, — сухо сообщила Лиля — но родственникам жертв я все-таки сочувствую больше.
