Вам за это зарплату платят. — В голосе Лили слышалась жесткость и металл. Ничуть ей было не жалко эту курицу, которая боялась не того, что нарушает закон, хоть человеческий, хоть божеский, а того, что потревожит свою директрису.
По переходу между зданиями они прошли из спального корпуса в административный. По дороге Лиля щелкала выключателем, зажигая свет в коридоре.
— Звоните вашей Колпиной на мобильный, — приказала она. — Сообщайте, что у вас ЧП. Пусть выезжает.
Дежурный воспитатель послушно достала из кармана вязаной черной кофты телефон и затыкала на кнопки.
— Не отвечает, — прошептала она через минуту.
— Дозванивайтесь.
Они дошли до охранника, сидевшего на входе в здание, взяли ключи от приемной, отперли дверь и вошли. Из-за закрытой двери в директорский кабинет доносилась телефонная трель.
— Ой, Ирина Тимофеевна, похоже, телефон на работе забыла. Как же я дозвонюсь? — огорченно спросила воспитательница, преданно глядя на Лилю.
— По стационарному телефону на домашний.
Лиля толкнула дверь и прошла в темный кабинет Ирины Колпиной.
В неровном свете, падающем из-за незашторенного окна, было видно, что на ковре в центре комнаты что-то лежит. Лиля включила свет и попятилась. За спиной у нее переминалась с ноги на ногу воспитательница, которая, выглянув из-за Лилиного плеча, уставилась на то, что лежало на ковре.
Уже второй раз за сегодняшний день Лиля услышала тонкий, практически нечеловеческий визг, от которого у нее тут же заложило уши. Посредине кабинета в луже запекшейся крови, впитавшейся в пушистый ворс ковра, лежало тело Ирины Колпиной.
На груди у нее лежал горшок с теми самыми гортензиями, которые на глазах у Лили несколько дней назад принес курьер «Мира цветов». Стараясь не натоптать, Лиля подошла чуть ближе, чтобы подтвердить свою страшную догадку. В правом ухе Колпиной блестела массивная серебряная сережка с северной чернью. В левом ухе серьги не было.
Глава четвертая. Каштаны из огня
Какой бы ни была ваша цель, вы можете ее достигнуть, если хорошо потрудиться.
Опра УинфриВ понедельник утром атмосфера на совещании у Лилиного руководителя была предгрозовой. Три трупа, которые, по всем признакам, нужно было объединить в одно уголовное производство, мало способствовали оптимизму. Версия о маньяке, наобум высказанная Сергеем Лавровым несколько дней назад, находила все большее подтверждение. При этом сам он стремительно терял статус главного подозреваемого, к убийству в интернате он точно не мог иметь никакого отношения.
