Она была удобной, как разношенные мягкие джинсы. И эти комфорт и уют не обещали Сергею Лаврову ничего хорошего.
Тот с благодарностью принял предложение Лили присмотреть за Степой и теперь давал показания Бакланову. Судя по ходящим по щекам желвакам, которые Лиле были видны издали, разговор у них был тяжелым.
— Лилька, или ты хочешь сказать, что он все время был у тебя на глазах, поэтому точно убить не мог? — тревожно вопрошал Зубов. — Ты сразу скажи, если у него алиби.
— Да не был он у меня на глазах, — с досадой ответила Лиля.
— Леша, тут куча народу ходила туда-сюда. Я за детьми смотрела, потом в кафе ушла, а там, как назло, очередь. Меня минут пятнадцать не было, и в эти самые пятнадцать минут Разумовскую как раз и убили. Только это не повод обвинять человека в двух убийствах. Понимаешь, Леша?
— Так кого еще обвинять-то? — искренне удивился Зубов. — Ты сама-то посуди. Логично же все получается.
Получалось все действительно очень логично. Это Лиля понимала прекрасно. А потому, отвязавшись кое-как от Зубова, отошла в сторонку и набрала номер бывшего мужа.
Сергею Лаврову срочно нужен был адвокат.
Она и сама не могла объяснить, почему ее вдруг так озаботила его судьба. До сегодняшнего дня она никогда с ним не общалась, да и сегодня они перекинулись всего лишь парой слов. Скорее всего, в основе ее внезапной готовности ему помочь лежало затравленное выражение Степиных глаз. Восьмилетнему мальчику, еще не отошедшему от шока после смерти матери, было совершенно не нужно, чтобы по подозрению в убийстве арестовали его отца.
Лиля успела понять, что Лавров долго жил порознь с сыном, и процесс притирки друг к другу был неизбежен и труден. Осложнять его еще больше было как-то не по-человечески.
Аркадий понял все быстро. Ее бывший муж вообще отличался умом и сообразительностью. Он даже не стал уточнять, почему она просит за какого-то там Сергея Лаврова, хотя, скорее всего, ему это было просто неинтересно. Даже когда они жили вместе, Ветлицкий был неревнив, а уж сейчас ему тем более не было никакого дела до Лилиных интересов, за что она была ему искренне благодарна.
Впрочем, вопрос с его гонораром требовал решения. Альтруизмом Аркадий не страдал, а потому работать бесплатно не стал бы, даже если бы Лиля его об этом попросила. Немного подумав, она подошла к Лавре:
— Валерия Сергеевна, могу я с вами поговорить?
— Можете. — Она уже оправилась от обморока, хотя выглядела бледнее обычного. — Вы ведь подруга Машеньки?
— Да, но это сейчас не важно.
