— Попрошу всех пройти обратно за сцену, тут не топтать и никуда не уходить. Сергей, пожалуйста, проследите за детьми. Им не нужно это видеть, особенно Степе. Вот, колу им отнесите, пожалуйста.
— О господи, — прошептала из-за спины Лаврова его мама Валерия Сергеевна.
И он, оглянувшись, успел подхватить ее, оседавшую на пол в глубоком обмороке.
* * *— Нет, Лилька, ты как хочешь, а кент этот подозрителен. — Капитан Леша Зубов из убойного отдела городского УВД даже голос повысил от крайней степени волнения."
"Лиля поморщилась.
Во-первых, она не терпела фамильярности, а во-вторых, ей всегда казались странными безапелляционные заявления о чей-то виновности, не подтвержденные фактами. Она была бы просто счастлива, если бы в составе поднятой по ее звонку бригады был Ваня Бунин или Дима Воронов. Они были вдумчивыми, серьезными полицейскими, не склонными брать на веру самое простое объяснение случившегося. Но сегодня дежурил именно Зубов.
— Нет, ты скажи, какого рожна он на этом конкурсе оказался, Лавров этот.
Молчишь? А я тебе скажу. Он жену свою убил. Отомстил за то, что она его бросила. А когда понял, что под подозрением, то для отвода глаз решил все на маньяка несуществующего повесить. Он так Бунину и сказал, что в городе маньяк завелся. Иван нам рассказывал. Так что он это толстуху зарезал, цветок подложил, а сейчас смотрит, как мы будем с ног сбиваться, ища того, кого не существует. Закрыть его надо, запоет соловьем, и нам беготни меньше.
— А если это не он, Леш? — устало спросила Лиля.
Она злилась из-за того, что субботний день пошел насмарку, и очень хотела есть. Детей, включая Степу, она еще до приезда опергруппы отправила к маме. Та приехала за мальчиками на такси и увезла их к себе, так что за них можно было не беспокоиться.
Приехавшая «Скорая» привела в чувство несчастную Лавру, попутно оказав помощь еще нескольким дамам с тонкой душевной организацией, которым тоже стало плохо от полученного известия. Мероприятие прервали, зрителей распустили по домам, хотя в глубине души Лиля считала, что это неправильно.
Убийца вполне мог быть в зрительном зале, ненадолго выйти на служебную лестницу, чтобы совершить преступление, а потом вернуться на свое место и смешаться с толпой.
Но дежурный следователь, тот самый Егор Бакланов, который терпеть ее не мог, отрезал, что удерживать толпу в триста человек не намерен. Он был уверен, что убийца находился среди тех, кто был за сценой, и версия Леши Зубова ему нравилась.
