Память услужливо подбрасывала картины, которые она много лет пыталась забыть. Старый ресторан с пыльными портьерами и нечистой скатертью. Жирно плещущуюся водку в мутной рюмке. Лицо Митьки, его рот, выплевывающий мертвые страшные слова о том, что они с Сашкой решили пожениться. Острый запах уксуса, от которого замирает дыхание. Жестокий огонь внутри, а потом боль, боль, боль, ничего, кроме боли.
Лёка мотнула головой, отгоняя наваждение, и пошла дальше. Сначала она заехала в ближайший к Илюхиному дому поселок. Охраннику на вахте она сказала, что у нее сбежал из дома племянник и что он может быть здесь, потому что в поселке у него живет одноклассник.
Выяснилось, что сюда одинокий незнакомый пацаненок без сопровождения взрослых не прибегал."
"Он мог отправиться в сторону трассы, чтобы вернуться в город и позвать на помощь, но откуда-то Лёка знала, что он этого не делал, а повернул в другую сторону, вдоль реки добравшись до коттеджей, стоящих чуть дальше в горку. Она доехала дотуда. Будка охранников оказалась пустой, и Лёку толкнуло нехорошее предчувствие.
Бросив машину у шлагбаума, она пролезла под ним и быстро пошла вдоль улицы, озираясь. Мальчишка был где-то тут. Она чуяла его, как собаки свежий след раненой лисицы.
Лёка уверенно шла вперед и свернула в бросившийся под ноги проулок. Ей казалось, что внутренний голос в ее голове подсказывает ей, куда идти. Между ней и проклятым мальчишкой как будто существовала какая-то невидимая миру связь. Она чувствовала, как он проходил мимо закрытых глухих заборов, как остановился перед забором деревянным, за которым у веселенького уютного крыльца стояла детская коляска.
В этом доме были люди, но мальчишка, нуждающийся в помощи, не мог обратиться к ним, не подставив под удар ни в чем не повинного малыша. Не такой у этого щенка был характер. Значит, он пошел дальше.
Еще один глухой забор остался позади, а затем внутренний зов заставил Лёку остановиться у витого кованого забора, за которым цвела невиданной красоты клумба. На аккуратной песчаной дорожке валялась брошенная явно впопыхах тяпка.
Лёка осмотрела дом и нехорошо усмехнулась. Это знак свыше, что финальный акт задуманной ею трагедии тоже пройдет среди цветов. Это хорошо. Это правильно. Это красиво. Особенно кстати придется выращенный чьей-то заботливой рукой портулак, цветок грусти.
В фасадном окне что-то мелькнуло, и Лёка снова усмехнулась. Прицелившись, она выстрелила в электронный замок, запирающий калитку. Та бесшумно распахнулась, приглашая войти.
