Войдя в дом, она увидела Ветлицкую и остолбенела. Та не могла тут находиться, а главное, не должна была увидеть в этих стенах ее, Лёку. Впрочем, и в том, что они с Ильей брат и сестра, тоже не было бы ничего страшного.
Эх, как не вовремя у нее сорвало резьбу при виде Ветлицкой. Лёка запаниковала, хотя прекрасно знала, что еще ни одна паника не приводила к положительному результату. Она сорвалась, наговорила глупостей, выдав себя, а затем выхватила пистолет, купленный по случаю несколько лет назад и придававший каменной уверенности в себе, и ударила Ветлицкую по голове.
Илья закричал, тонко, по-заячьи, он всегда был тряпкой и трусом, здоровый крепкий лоб, смелости которого только и хватало на то, чтобы выковыривать беззащитную черепаху из костяного панциря. Карьеры не сделал, семью не сохранил, живет бирюком в стоящем на отшибе доме, построенном на деньги сестры. Слабак, сопля.
— Мальчик, — задыхаясь, произнес Илья, с ужасом глядя на распростертое у его ног тело Лилии Ветлицкой.
— Мальчика не трогай, он же ребенок.
— Какого мальчика? — с изумлением спросила Лёка, решив, что брат от увиденного подвинулся рассудком. — Эта стерва что, беременная?
— Она не одна, она с мальчиком лет десяти. Он детдомовский. Лёка, ты что делаешь? Зачем ты ее ударила?
Услышав про детдомовского мальчика, Лёка просто остолбенела. В мозгу у нее щелкнуло. Она тут же вспомнила темный коридор, худенькую фигурку, тенью проскользнувшую по нему, огромные глазищи, вскинутые на нее.
Она понимала, что теперь выскочить из этой истории без потерь не получится.
Ее вычислили, хотя это казалось невозможным, а значит, времени у нее осталось совсем немного. Час, быть может, два, три. За это время нужно успеть покарать тех, кто вмешался в ее замысел.
Первым делом мальчика, который сбежал, пока ее тютя-брат отвлекал ее внимание пустыми разговорами. Нет мальчика, нет доказательств ее вины. А уже затем избавиться от Ветлицкой и Ильи, которые лежат связанными в сарае. Боже мой, этот тюфяк даже не сопротивлялся, молча дал ударить его в висок рукояткой пистолета.
Что ж, он сам виноват в том, что будет с ним дальше. Сарай, естественно, придется сжечь. Дом на отшибе, соседей нет, пока заметят огонь и вызовут пожарных, все уже будет позади. Если получится, то никто ничего не докажет. Ну переживет она пару неприятных допросов, как ближайшая родственница владельца дома, так она не Митька, у нее сердце выдержит, и не такое выдерживало.
