— Лавров выглянул наружу, чтобы убедиться, что Мишаня в порядке, собаки не воскресли в одночасье, и Лиле ничего не угрожает. — На, держи пистолет, вдруг вернется. Если что, стреляй сразу на поражение.
— А как же предупредительный в воздух, капитан? — жеманно спросила Лиля и засмеялась. Ей почему-то стало очень весело, хотя обстоятельства к веселью располагали мало.
— Так я ж не капитан, я так, дружинник. — Ответная усмешка Лаврова вышла, наоборот, невеселой. Голос ржаво проскрипел в сыром воздухе и растаял, не подхваченный эхом.
— Я эту сволочь ни о чем предупреждать не буду. Я ее на куски разорву.
Он снова скрылся в сарае, уверенный, что услышит звук открываемой калитки и успеет среагировать на возможное возвращение убийцы. В том, что Лиля до последнего не станет стрелять в живую мишень, он не сомневался.
Лежащий ничком связанный Широков, чей рот был заклеен такой же полосой скотча, как и у Лили, по-прежнему был недвижим. Лавров перевернул его на спину, развязал руки и ноги и рванул липкую ленту на лице.
От боли оператор дернулся и очнулся."
"— Где я? — Он озирался вокруг, словно не узнавая родного сарая. — Где Лилия Юрьевна и мальчик? Они живы?
— Все живы, парень. — Лавров успокаивающе похлопал Широкова по плечу. — Чем тебя вырубили?
— Рукоятью пистолета. Я не знал про пистолет, честное слово. Я не понимаю, откуда он мог взяться. У нас никогда не было пистолета. И Лилию Юрьевну я не специально в дом привез. Вы мне не верите?
— Да верю я тебе, верю. В этой жизни далеко не все неожиданности приятные.
Даже детская. А уж про такую штуку, как убийство, и вообще говорить не приходится. У тебя голова-то как? Идти сможешь? Я «Скорую», вызвал, так что скоро подъедет.
Издалека действительно уже доносился вой сирены. Лавров поежился, он с детства ненавидел этот звук, который появлялся как предвестник чьей-то беды. Он помнил, как еще ребенком при появлении «Скорой помощи» всегда скрещивал пальцы на руке, чтобы отвести несчастье. Ему казалось, что таким нехитрым способом можно заставить колокол звонить не по себе.
Однако не получилось.
Так же завывала сирена, когда «Скорая» увозила отца. Обширный инфаркт не оставил шансов на спасение ни отцу, ни оставшейся вдовой маме, ни ему, Лаврову, который с уходом отца, казалось, потерял часть внутреннего стержня. Несправедливым был этот ранний уход, нечестным, неправильным. И скрещенные пальцы нисколько не помогли отвести беду. Зря Лавров старался.
Сейчас звук сирены нес не горе, а спасение.
