Я был настолько зол, что мое состояние в тот момент не поддавалось объяснению.
И только сейчас я понимаю, что все эти отрицательные эмоции сжирали меня живьем. Я жил в сплошном негативе, не замечая главного. Тебя. Ты была моим лучиком света все эти годы. И только благодаря любви к тебе, я не стал одним из тех людей, которых всегда избегал и обходил стороной. Таких, как Карина.
Лина, а два года назад, я чувствовал себя снова оказавшимся на дне, с которого выбраться уже, как мне казалось, не представится возможным.
Но это было уже совсем другое дно, не алкоголь, а кое-что похуже. Безысходность. От того, что связан по рукам и ногам. От того, что не могу быть с тобой. И от того, что не объяснил все, как следует, тем самым, потеряв тебя навсегда.
Лина, я знаю, ты боишься, не хочешь мне верить, и я не знаю, как сложится в дальнейшем наша судьба, но одно могу сказать точно, я люблю тебя, и ничто никогда этого не изменит, Алина. Я виновен по всем фронтам и буду вымаливать твое прощение всю жизнь, если понадобится.
Но я обещаю, что со мной ты и наш сын будете в безопасности, я сделаю все для того, чтобы вы были счастливы.
Ты самый восхитительный человек из всех, кого мне довелось узнать. И я счастлив любить тебя, Лина. Тебя одну, моя маленькая. Такую, какая есть. Дай мне шанс.
P. S. Я жду тебя в парке, там, где ты сказала мне о сыне. Вернись ко мне.”
Глава 44 Алина
Слезы одна за другой стекали по исписанному с обеих сторон листку бумаги. Свалился камень с души, тот, который лежал много лет.
Тимур Покровский — мое наслаждение и боль, грусть и радость, любовь и ненависть. Все это он один. Такой любимый и родной.
— Дочка, а ты почему в прихожей сидишь и плачешь? Что случилось? — взволнованно спросила мама. — Что это у тебя в руке?
— Я люблю его.
Мама обреченно вздохнула и присела рядом. Я положила ей голову на плечо, пытаясь успокоиться. Мы некоторое время сидели молча. Я плакала, а мама, судя по всему, о чем-то размышляла."
"— Дочка, если бы в свое время я послушала маму, то у нас с твоим отцом никогда и ничего бы не получилось, — негромко произнесла мама.
— Мы с ним тоже без конца мучили друг друга, то расходились, то снова были вместе. Он гулял с другой, и я гуляла с другим, чтобы сделать назло друг другу, заставить ревновать. Твои бабушка с дедушкой были против нашего союза, потому что как только мы ссорились, я прибегала маме и плакала, рассказывая, какой он плохой. Я прощала его, а у мамы с отцом складывалось негативное отношение.
