Он и сам не знал, что делать."
"– Полагаете, кому-то взбрело в голову убить невесту? Но это абсурд…
– Жизнь не математика, строится на абсурде, – ответил Пушкин. – Дверь была заперта изнутри?
– Не могу знать, – поспешно ответил пристав и пожалел. Его наградили таким взглядом, от которого мог задымиться китель.
– Хозяйку салона не опросили. Чем так были заняты? Испугались мертвую барышню? Протокол строчили о несчастном случае?
– По какому праву… – взвизгнул фон Глазенап, но голос подвел, выдал «петуха».
Он уже заметил, как помощник старательно комкает исписанный лист. Вот ведь подлец. – По какому праву распоряжаетесь? Желаете взять дело себе? Извольте…
Пушкин представил печальные жалобы Эфенбаха. Но отступить не мог.
– Дело принимается сыскной полицией, – сообщил он. – Извольте вести протокол.
– Как вам будет угодно!
Пристав демонстративно отвернулся и вышел из примерочной, предоставив Вановского с походной конторкой в полное распоряжение сыска. Любезностью Пушкин воспользовался: приказал составить подробный протокол осмотра места преступления.
Вынув чистый лист, Вановский стал описывать примерочную, зачитывая вслух: «Помещение размером пять саженей на шесть, большой диван, зеркало в человеческий рост, вешалка для одежды, на которой висит серое женское платье, окно, выходящее в сад, шторы не задернуты, дверь в салон и на другую сторону дома, туалетный столик с горелкой, бутылкой сельтерской воды, стакан с водой на донышке…»
– Отметьте, что подушки сброшены с дивана, – сказал Пушкин.
Встав над телом, он достал черный блокнот, в каком художники делают эскизы, и карандаш в серебряном футлярчике, украшенном сценой охоты. Сделав быстрый набросок, Пушкин спрятал блокнот и нагнулся под туалетный столик. Он поднял пузырек темного аптечного стекла, потертый и поцарапанный, заткнутый стеклянной пробкой старинного фасона. Этикетка на пузырьке была замазана сажей. Внутри виднелись остатки белого порошка.
– Как записать? – спросил Вановский.
– Аптечный пузырек с неизвестным веществом.
Помощник послушно исполнил. Пушкин подошел к платью, висевшему на вешалке. Ощупав дешевый ситец, снял дамскую сумочку.
– Подробно опишите положение тела и утюга… Не бойтесь подойти, она мертвая.
Ослушаться чиновник не посмел. Собрав все мужество, он переставил конторку рядом с погибшей. И старался не смотреть ей в лицо. Чтобы потом кошмары не мучили.
Пушкин вывернул содержимое сумочки на диван.
