– Ну все понятно… Рихард наш робок и нерешителен… Наверняка перепоручил своей невесте… Сейчас у него спросишь, если тебе так важно… Ну прости, Алёша, вздумалось пошутить, разогнать свадебную трясину, придумал веселое письмецо… Надеюсь, за это в камеру не потащишь? Я же во всем сознался…
– Только начало признаний, – сказал Пушкин, пряча письмо. – Два года назад воспитанница пансиона Пуссель мадемуазель Бутович подала в ту же газету объявление за подписью «Алая Лента». Ваша тайная встреча состоялась в модном салоне мадам Вейриоль.
Девушка, которой тогда исполнилось четырнадцать, лишилась невинности. За что получила двести рублей и бокал из вашего фамильного набора… Все обошлось, но в пансионе пошел слух, что вы развращаете девиц. Мадам Пуссель предложила без скандала покинуть попечительский совет. Что вы и сделали.
Урсегов поежился, будто из бани оказался на сквозняке.
– Тише, Алексей, тише, – совсем по-другому попросил он, веселый настрой испарился.
– Это не все, – продолжил Пушкин.
– В июне прошлого года объявление появилось вновь. Пока нам неизвестно, кто была та девушка, но не сомневайтесь, выясним. Далее, в пятницу, 22 апреля, в «Московском листке» было опубликовано еще объявление Алой Ленты. Встреча назначалась на понедельник, 25 апреля, в 11 часов. В этот день и час в салоне Вейриоль у вас состоялась встреча с мадемуазель Юстовой, невестой вашего друга Ферха. Барышня лишились невинности, получила двести рублей, перевязанные алой лентой. Возобновили средневековое право первой ночи? Соблазняете невест своих товарищей?
В ответ ему погрозили пальцем.
– Пушкин, что за дичь? Какое право первой ночи? Мы в Москве живем, а не в Бургундии… У нас тут ничего скрыть нельзя. Да и как бы я потом друзьям в глаза смотрел? Соблазнить невесту Ферха! Ну и чушь… Пойми: меня в салоне не было, объявление в глаза не видел!
– Это неправда. Вы назначили Юстовой встречу, – сказал Пушкин, показывая клочок бумаги. – Записка найдена в сумочке Юстовой, что занесено в протокол осмотра места преступления.
Подписано «Лютик».
Привстав с кушетки, Урсегов прищурился на записку.
– Какая глупость! – вскричал он. – Алексей, как же не стыдно… Да, я писал эту записку, не отрицаю. Только предназначалась она Авиве Капитоновне… Назначал с ней встречу… И было это месяца три или даже четыре назад… Тем более там написано: у матушки Гусыни!
– Когда был жив господин Бабанов?
– Ну конечно! – обрадовался граф.
