Будьте добры передать фон Глазенапу.
Забирать Пушкин не спешил, а добавил письмо, которое получила Бутович."
"– Не затруднит сравнить почерк с записками к сестрам Бабановым?
Как ни крепился Павел Яковлевич, но любопытно было сильнее. Забыв про печаль, он вооружился лупой и стал сравнивать буквы. Он был так сосредоточен на работе и так прекрасен в этой полной отрешенности, что можно было сожалеть, какой талант тихо гнил в полицейском участке Арбатской части. Только жалеть, увы, некому.
Отложив лупу, Преображенский повернулся к Пушкину.
– Помните, утром говорил про ловкого, но не слишком умелого химика?
– Автор кляузы для Астры Федоровны и письма от Юстовой для Гаи Федоровны.
– Вот-вот… Если вам нужно мое мнение, в чем я искренне сомневаюсь…
– Ваше мнение бесценно, – не менее искренне ответил Пушкин.
Доктор вздохнул, как ребенок, переживший обиду, и продолжил:
– Так вот, позвольте доложить, Алексей Сергеевич: вы имеете дело с жуликом, который настолько уверен в собственной неуязвимости, что не слишком старается подделывать разные почерки.
Да, они отличаются, но не так, как постарался бы фальшивомонетчик высокого полета… Это работа дилетанта… Но дилетанта опасного. Если будет надо, он соорудит фальшивку серьезную… Хотя я могу и ошибаться…
Скромность Преображенского была вознаграждена комплиментами. Доктору было чрезвычайно приятно, хоть и скрывал радость в сердце.
– Что будете с этим делать? – спросил он.
– Пойду в баню, – ответил Пушкин, собирая бумажный ворох.
* * *Помня заветы древних полководцев, что врага побеждает не число воинов, а военная хитрость, Ванзаров изменил диспозицию.
Бой последний и решительный он не мог проиграть. Врагу, то есть Зефирчику, даны новые указания: с барышней не уединяться, быть на виду. Просить руки и сердца будущей невесты у родителей. Когда согласие будет получено и победа близка, не отходя далеко от Ванзарова, прямо в гостиной выпросить то же самое у барышни. После чего покинуть неразрушенный и неразоренный дом законным женихом.
Зефирчик окончательно присмирел и соглашался со всем.
Но и этого было мало. Ванзаров решил не выпускать удила, взяв инициативу сватовства на себя. Удача ему сопутствовала.
Банкир Берензон, Нил Александрович, представил дорогим гостям свое семейство из супруги и единственной дочери Анастасии. Поклонившись дамам, Ванзаров понял, почему Зефирчик оставил банкирскую дочку на крайний случай. Девушка была, как бы сказать помягче, не из писаных красавиц, зато с приданым.
