Хотелось поцеловать Морковку сильно, жадно, вслед за окольцовыванием еще и заклеймить поцелуем, но на сегодня с нее и так достаточно переживаний.
— Это самый импульсивный и рискованный поступок в моей жизни, — призналась она, вставая на цыпочки, чтобы вернуть поцелуй, но дотянулась только до подбородка.
— Это ты еще кайтсёрфингом не занималась, — пошути Тимур, прекрасно понимая, что она имеет в виду.
— Я даже слова такого не знаю.
— Ох, маленькая Бесятина, тебе понравится!
— Бесятина? — Она так громко хихикнула, что даже хрюкнула.
И с огромными, полными стыда и ужаса глазами, залепила рот ладонью до самого носа.
Черт, эта непосредственность возбуждает даже сильнее, чем проклятые шортики.
— Ну не Бесиха же, — безуспешно пряча улыбку, ответил он. И все-таки засмеялся, обнимая ее лицо ладонями. — Есть еще варианты, как можно назвать жену Беса?
— Жена Беса? — несмело предложила она. И сама же покривилась. — Бесятина мне нравится.
— Так вот, Бесятина, можем вернуться домой, ты переоденешься и пойдем в ресторан.
А можем заказать еду на дом.
— Я и сама приготовлю, — попыталась переиграть она.
— Сегодня ты точно готовить не будешь.
— Ты очень обидишься, если я попрошу сегодня остаться дома? — осторожно, словно боялась поранить язык, спросила Морковка.
— Совсем не обижусь, но о готовке забудь. И вообще, маленькая, пришло время вернуть домработницу и подумать о няне. И не спорь.
Дома, пока Ася переодевала ребенка, Тимур сделал заказ, добавив к нему бутылку сладкого газированного вина, потом сходил в душ, а потом провисел полчаса на телефоне, помогая Стасу разруливать очередной аврал.
Кажется, ругался он все-таки недостаточно тихо, потому что когда вернулся в кухню, Ася встретила его обеспокоенным взглядом.
— Прости, маленькая, меня иногда заносит, особенно, когда работа идет коту под хвост из-за парочки долбаных халтурщиков. Эти люди не поймут, если я высоким слогом объясню, что они облажались, а влететь моем мы. Зато великий и могучий трехэтажный они понимают с полуслова.
— Я бы не хотела быть твоей подчиненной и попасть тебе под горячую руку, — призналась она.
Сразу после этих слов в его голове созрела картинка, где она в ультракоротком узком платье стоит посреди кабинета и, фирменно краснея, бормочет, как ей жаль, и как она раскаивается, и как искренне хочет загладить вину. Так, Бес, тихо, спокойно. Не время для таких игр, хоть в реальности они наверняка были бы куда ярче воображаемого образа.
