Хотелось догнать счастливое семейство мамаши и подкаблучника, и еще раз втолковать им, что они конкретно испортили сегодняшний день.
Всю дорогу до дома Ася молча смотрела в окно, и то и дело подносила большой палец ко рту, как будто пыталась воскресить старую привычку грызть ноготь.
Тимур многое бы отдал, лишь бы забраться к ней в голову, подслушать мысли, но был уверен, что сейчас она вряд ли готова откровенничать. Вероятно, так и будет отмалчиваться до вечера.
И он не ошибся. Дома Ася почти сразу спряталась в комнате.
Через пару минут Тимур услышал из-за двери сдавленные рыдания. Первым порывом было войти, обнять, успокоить, сказать, что все случившееся — это фигня и грязь, не стоящая ее слез.
Но он сдержался. Кажется, иногда женщинам просто нужно выплакаться, облетить душу. Хотя сам же, чувствуя себе придурком, сбежал на улицу с Баксом.
Далеко от дома не отходил, опасаясь, что Морковка так взвинчена, что, чего доброго, натворит глупостей. Зато выкурил залпом пару сигарет, почти не чувствуя ни вкуса, ни облегчения.
Дурацкая привычка, нужно бы брать пример со Стаса и завязывать.
Вернувшись, он застал Асю на кухне. На звук шагов она вскочила с диванчика, машинально смахнула с глаз несуществующие слезинки. Хотя, что это даст?
Опухшие веки и покрасневшие глаза все равно выдали ее с головой."
"— Я хотела извиниться, что не поблагодарила тебя за все, — выпалила она с видом человека, который явно приготовил речь. — За то, что ты сказал им обоим… про меня и Тима. Я настоящая свинья, даже не сказала, что это очень много для меня значило в тот момент.
Знаешь… как будто мы в самом деле…
Она запнулась, снова сунула палец в рот, на этот раз основательно прихватив его губами.
— Вы в самом деле… что? — подтолкнул Тимур. Пусть уже скажет.
— Яне люблю вранья и всегда стараюсь говорить правду, — вдруг выпалила она.
— Я тоже, маленькая, но иногда обстоятельства вынуждают. Ну и согласись — было бы перед кем расшаркиваться. Лично меня вполне устроит, если эта парочка больше никогда на появиться в твоей жизни.
Даже не так — я буду рад знать, что они вернулись в свою дерьмовую реальность, где такие Игорьки мнят себя подарками женщине.
Тимур рассчитывал, что она немного оттает, ответит на улыбку, но Ася только сильнее грустнела. В конце концов, как сломанное деревце, рухнула обратно на диван, подтягивая колени к подбородку, обхватывая ноги, словно боялась потерять сама себя.
— Яне знаю, почему я сделал то, что сделала, — сказала, глядя куда-то в сторону.
