Тимур приоткрыл губы, наклонился вперед в поисках нового поцелуя. Она отклонилась.
— Я так ужасен? — спросил вполне серьезно.
Как же ему сказать, что происходящее — омут, водоворот, бесконечная глубина, в которую она, как Алиса из сказки, падает и падает, и падает. И что именно сейчас впереди замаячила отметка, огромными красными буквами предупреждая: «Не для тебя». Но если закрыть глаза и притвориться, что сказка может случиться и с испачканной карамелькой, то не остается совсем ничего, кроме острого желания распробовать его поцелуи.
Его губы твердые, жадные, смелые. Стоило к ним притронуться — и инициатива мигом перекочевала к Тимуру. Даже без рук, без единого касания. Руки сами обхватили его шею, грудь прижалась к его груди. Толчок бедрами навстречу — и где-то в груди Тимура родился низкий тихий рокот.
— Я с тобой точно умом тронусь, — пробормотал он, одним рывком сдергивая футболку. — Все, маленькая, хочу на тебя смотреть. Хочу видеть какая ты от моих поцелуев. Как у тебя глаза горят.
Он снова положил ладони ей на талию, но на этот раз поднял их выше, замер около самых подмышек. Соски под тонкой тканью майки снова болезненно заныли, буквально взрываясь щекочущей болью от трения с тканью.
— Дай мне свой язык, — потребовал Тимур.
Раздвинул ее губы поцелуем, скользнул внутрь, прикасаясь к ее языку жалящим сладким поглаживанием собственного языка. Что-то металлическое теплое ударило по чувствительной коже.
Ася дернулась, с трудом дыша оторвалась от его рта.
— У тебя там пирсинг?
Тимур убийственно медленно улыбнулся и так же медленно выдвинул язык.
Почему это так заводит? Прицельно бьет по самому чувствительному место между ног, поднимает тягучие сладкие волны, скручивает и расслабляет одновременно.
— Больно? — Она бережно лизнула кожу вокруг теплого металла, жадно проглотила еще один рокочущий звук Тимура.
— Нет, маленькая, уже давно не больно. Рад, что любопытство делает тебя смелее.
— Я чувствую себя смелой сумасшедшей, — призналась Ася.
— Это лучшее, что ты могла сейчас сказать, Морковка, — выдохнул он, падая спиной на диван и увлекая ее за собой. — Хочу тебя зацеловать, чтобы губы болели.
Глава одиннадцатая: Тимур
Он бы мог перевернуться и оказаться сверху. Мгновенная смена позиции, которой Морковка просто не смогла бы противиться, даже если бы захотела. Но она все еще сомневалась в себе, боялась собственных желаний. И Тимур не собирался торопить ее настойчивой активностью. Хотя и хотел.
