Она выгнула бровь, как бы говоря: «И это все, что ты можешь сказать?» А о чем говорить? О том, что он был бы рад больше никогда ее не видеть в такой опасной близости от Аси?
— Я слышала, ты женился, — улыбаясь, проворковала Катя. — Поздравляю.
Вроде и не сказал ничего такого, но что-то в ее тоне заставило на минуту захотеть бросить ее в сугроб и немножко «остудить» явно боевой пыл.
— Сказал бы в Париже, что собираешься пироваться, я бы не задавала ненужных вопросов, — добавила Катя.
— А то, знаешь, глупо получилось.
— О чем она? — спросил Стас. Они с Катей вряд ли бы показательно-образцовыми родственниками, тем более учитывая их близкое родство, но Онегин никогда бы не дал обижать «своих». И то, что сейчас он насторожился, было не к добру. — Что было в Париже?
Катя безразлично пожала плечами.
— Ничего не случилось, я просто узнала, что Бес там, позвонила, предложила встретиться, но он отказался. Я начала спрашивать, почему, но ты же его знаешь — из него и двух слов не вытащишь, если сам не захочет рассказать.
Я просто хотела кофе выпить — и все."
"Тимур поймал ее красноречивый взгляд, ответил ей благодарным, едва заметным кивком. Они только-только приехали, и начинать праздничные дни с выяснения отношений с Онегиным, не хотелось.
— Заходите в дом, — махнула Катя, — там как в печке.
Внутри в самом деле было очень тепло. Стас пояснил, что на этом настояла Влада: в доме двое малышей, а с предстоящими снегопадами еще не хватало остаться в снежных завалах с температурящим ребенком.
Хотя, Ася взяла всю детскую аптечку и отдельно собрала лекарства на случай, если станет плохо кому-то из взрослых.
Тимур в очередной раз поразился тому, как она предусмотрительна в мелочах: заранее составила список, заранее все по нему сложила.
Со стороны кухни раздавались голоса: Асин Тимур узнал сразу, а вот второй был басистым, мужским.
— Ты кого-то еще пригласил? — спросил идущего впереди Стаса, груженного пакетами и свертками.
— Катька привезла с собой приятеля. Музыканта какого-то что ли.
Музыканта?
Тимур зашел в просторную, заполненную светом кухню и ставился на картину: Ася с ребенком на руках, вся под прессом болтовни какого-то двухметрового мордоворота с бритой головой и татуировкой в виде штрих-кода над правым ухом.
И судя по лицу Аси, она выглядела нешуточно напуганной таким вниманием.
