Хочу тебя ото всех спрятать.
— Я всеми руками «за».
Глава двадцать седьмая: Тимур
Поездка к Онегиным на дачу была настоящим хардкором, потому что накануне выпало сантиметров сорок снега и даже полноприводный автомобиль ворчал, и с трудом пробирался по плохо очищенной трассе.
Зато одно удовольствие было наблюдать за Асей в последние пару дней. Как она деловито составила план всего, что нужно было приготовить и торжественно, словно почетную грамоту, прицепила на магнит на дверцу холодильника.
Кажется, они с Владой хорошо поладили, потому что Ася частенько болтала с ней и по телефону, и в вайбере, и даже сама настояла на том, чтобы приготовить часть меню.
Прошло совсем немного времени, но дом уже начал медленно преображаться: простые черные чашки превратились в расписанные вручную с помощью каких-то устойчивых красок, на подоконниках расцвели фиалки. Мелочи, детали, которые превращали холостяцкую квартиру в уютное жилище молодой семьи.
Жилище, в которое хотелось возвращаться даже и на пять минут раньше, если получалось. В жилище, где его ждала женщина, к которой он всегда приходил с цветами. По крайней мере в их медовый месяц — поему бы нет? Даже если пришлось купить парочку дополнительных ваз для цветов, и гостиная грозила превратиться в оранжерею.
С учетом погодных условий, приехали они только после обеда, и Ася сразу побежала варить Тиму смесь, пока они со Стасом разгружали багажник.
— Одеяло-то зачем? — поскреб затылок Стас.
— Жена настояла, что лишним не будет, — улыбнулся Тимур. — Минус тридцать обещают, она у меня жутко мерзнет.
— Отопление же есть, — усмехнулся Онегин.
— Веришь, старик, что я вот совсем не хочу с ней спорить? — Тимур перехватил сверток с одеялом, в другую руку взял пакет с детскими вещами. — Моя маленькая женушка вьет из меня веревки.
— Надо же, Бес стал Подкаблучником.
Тимур выдохнул сквозь зубы.
Катя. Здесь. А ведь он так надеялся, что после их последней встречи она предпочтет провести Новый год с кем угодно, но только не в компании отказавшегося от ее предложения мужчины.
Катя стояла на крыльце, курила и лениво стряхивала пепел в снег. Не улыбалась, а только сверлила его совершенно непроницаемым взглядом. Их с Онегиным фирменным взглядом «хрен поймешь, о чем я думаю».
— Привет, Катя. Хорошо выглядишь.
