Вот когда будет труп, тогда спохватятся, да поздно.
– Какой труп? – забеспокоилась я. – То есть чей?
Марья с грустью вздохнула и отвела взгляд; можете представить, какое это произвело на меня впечатление. Мы вернулись к дому, где жил мой супруг, ныне супостат, и Марья достала ключи. Я уже собиралась ими воспользоваться, но, к счастью, вспомнила об осторожности и для начала решила позвонить.
– Звони ты, мой голос он сразу узнает, – шепнула я Марье, набрала номер и сунула ей телефон. Ответили почти сразу, а я дала отбой, чертыхнувшись в досаде.
– Какая-то баба, – пожала Марья плечами.
– Никакая не баба, это Лидия Григорьевна, она по хозяйству помогает.
– Принесла ее нелегкая…
– У нее рабочий день с восьми до пяти, – вздохнула я.
– А выходные есть?
– Раньше были в субботу и воскресенье. Обычно мы в эти дни где-нибудь отдыхали или в ресторане обедали, а теперь не знаю, может, по выходным муж на диване лежит, тогда она ему готовит. Лидия Григорьевна его любит, как будто он ей родственник.
– Это что же получается – днем мы пленки не возьмем, потому что там домработница, а вечером Серега.
И с выходными неясно. Слушай, а почему бы тебе не заглянуть в собственную квартиру? И плевать тебе на эту тетку.
– Не хочу, – нахмурилась я, а чтобы Марья не приставала, добавила: – Этот гад потом заявит, что у него пропали ценности, и обвинит меня.
– С него станется, – согласно кивнула Марья. – Давай все-таки Олегу позвоним, не идут у меня из головы эти проклятые «Жигули».
Олег живо откликнулся на предложение встретиться, и через полчаса мы сидели в баре «Ундина».
Рассказывая об утреннем происшествии, я наблюдала за его лицом, ожидая обнаружить на нем признаки недоверия. Однако Олег, выслушав нас, чрезвычайно серьезно заявил:
– Этого я и боялся. Он во что бы то ни стало хочет избежать развода.
– Все-таки он сумасшедший, – нахмурилась я, упорно не желая верить, что мой муж решил меня укокошить. Может, он и в самом деле спятил? Допустим, он хочет, чтобы я к нему вернулась, и потому даже слышать не желает о разводе, но, если убьет, я ведь к нему при всем желании вернуться не смогу.
Последнее замечание я умудрилась высказать вслух, так была погружена в невеселые мысли.
– Любовь для сердца – ужасная вещь, – скроив пакостную мину, заявила Марья. – Люди из-за нее кровь проливают. Вот взять хоть Отелло…
– Там же ревность.
– А Сереге кто ревновать мешает?
– К кому?
– Без разницы. Мол, со мной жить не хочет, значит, никому не достанется.
