Могу сказать с уверенностью: то, что практически из моего кармана увели сто тысяч, никакого впечатления на меня не произвело.
– Плюс квартира, – с печалью глядя на меня, продолжил Андрей, – машины, это еще где-то триста пятьдесят тысяч. Кое-что отойдет нам, я имею в виду нашу фирму, за услуги, но в любом случае клуб разбогатеет.
– У клуба есть владелец? – спросил дядя Жора. Андрей вновь посмотрел на меня.
– Клуб организовали девять лет назад десять человек. Они хорошо знали друг друга и просто хотели иметь место, где можно было встретиться, заняться спортом.
Поначалу это был небольшой зал, арендованный на стадионе. Потом они вошли во вкус, да и люди прибывали. Когда клуб начал приносить доход, решили не мудрить и делить его поровну, то есть на тех самых десятерых человек. Клуб стал невероятно популярным, пришлось избрать правление и назначить президента. Президентом выбрали моего отца, хотя в клуб он заезжал лишь однажды. Думаю, тем самым клубу просто хотели добавить респектабельности. Из десяти человек, выкупив доли остальных, осталось шесть.
– Не мог кто-то из этих шестерых желать Сергею смерти? – спросил дядя Жора.
– Но не из-за клуба же? – удивился Андрей. – Во-первых, о завещании вряд ли кто знал. Я вообще отнесся к нему несерьезно, а Сергей попросту не успел кому-нибудь рассказать. В тот день в клубе он не появлялся, если только случайно встретился с кем-то вне клуба или говорил по телефону. А во-вторых, какой в этом смысл? Деньги пойдут не конкретному лицу, следовательно, в корыстных целях их не используешь.
Если же вы имеете в виду, что кто-то таким образом увеличил свою долю, так это попросту смешно, все шесть человек, то есть теперь пять, очень богатые люди, и деньги, что приносит клуб, да еще разделенные на шесть частей, и деньгами-то назвать нельзя. Поймите, этот клуб просто дорогая игрушка для серьезных мужчин. Кстати, один из этих шестерых – я, и могу вас заверить: завещание не повод для убийства, по крайней мере та его часть, что касается клуба. Еще раз повторяю: это просто взбалмошная выходка Сергея, желание досадить жене.
Разумеется, он совершенно не предполагал, что оно когда-нибудь вступит в силу.
– Но теперь вступит?
– Наверное, – пожал плечами Андрей, – если не будет оснований считать его недействительным, – вздохнул Андрей, глядя на меня. – Я невольно лишил тебя денег.
– Меня это не огорчает, – успокоила его я.
– Хорошо, – склонив голову набок, точно прислушиваясь, продолжил дядя Жора, – с клубом выяснили.
