Короче, я ему с разбега ногой в морду заехал, так что он ""кубарем покатился, а встать не успел: я его своим прутом молотить начал куда попало — по роже, по лбу, по шее, по спиняке… Он уже обмяк, а в меня будто бес вселился — не могу остановиться, и все! Пока сам не устал. А он лежит, не шевелится. Может, загнулся, может, еще отойдет, но не скоро…
Надо дергать, уносить ноги, пока не взяли с поличным. Ну и рванул бегом вниз по лестнице. А на четвертом этаже моя серебряная рыбка дверь в свою квартиру открывает.
Я ничего не хотел, не собирался даже, оно само все получилось.
Бросился я за ней, вломился в прихожую, дверь захлопнул и стою с прутом в руке… Ну и дальше все само собой вышло. Она подумала, что я ее изнасиловать хочу, видно, эта мысль мне и передалась, а раз она сама готова… И не сопротивлялась даже, ни капли, видно, от страха… А потом вдруг сама в раж вошла, и кричала, и подмахивала, инстинкты у нее, видать, сильные, над разумом верх берут…
…Валерия дочитала до того места, где контрабасист нарезается в полный умат, и закрыла книгу:
— Ты ничего себе не воображай.
Я тебя не звала, ты мне сто лет не нужен.
— Я и не воображаю.
— Мне нужно выйти в уборную.
— Только вместе, — сказал я.
— Тогда я никуда не пойду.
— Не иди.
— Ты что думаешь? Ты кто тут? Ты все насильно сделал!
— Прям-таки. И первый раз, и второй, и третий?
Валерия спустила ноги на пол, розовые теплые ноги под коротким фланелевым халатом, гладкие колени, я даже вспотел. Хотел завалить ее в очередной раз, но ей же в сортир надо…
— Ладно, иди, я в коридоре постою.
Она посидела немного, помотала головой и говорит:
— Нет, я не хочу, чтобы кто-то сидел рядом и прислушивался.
— Ладно. Небось не чужие. Если мы поженимся, ты тоже стесняться будешь?
— Дурак.
— Почему дурак? В жизни всякое бывает. Ходишь с парнем, он тебе цветы дарит, а потом раз! И посадил в каталажку! Или наоборот: ворвался человек, вот так, как я — и на всю жизнь счастливы. Я тебя, если хочешь знать, давно люблю.
— Мне в туалет надо!
Прежде чем пустить ее в уборную, я все осмотрел там, чтобы никаких колющих и режущих. Нашел отвертку на полке, спрятал в карман. Сливной бачок, кстати, был сломан, и я со злорадством подумал о Петровском: каков урод, трахнул девушку, а бачок не отладил. Пока я стоял и ухмылялся, Валерия неожиданно толкнула дверь и заперла на задвижку с той стороны.
— Сиди там, женишок! — говорит. — Оттуда тебя и в загс отведут. Под конвоем.
