Вчера за завтраком, когда мама разговаривала по телефону, она стащила кусок вареной курицы и сожрала; когда мама вернулась на кухню, Джоди сидела на полу, кашляла и блевала — кость встала в горле. Маму чуть удар не хватил, она тут же принялась накручивать номер «Скорой ветеринарной помощи». Ветеринар приехал, врезал ногой Джоди под брюхо, и кость сразу выскочила. Все это обошлось маме в восемьдесят тысяч. На работу она пришла лишь после обеда.
Денис все не мог решить для себя: рассказать матери про Кружилина или нет? С одной стороны — хорошо снять многолетний семейный гнет, но с другой — придется бередить старые раны… К тому же она ничего не поймет: ведь не суд вынес запоздалый приговор… Скажет, что так можно обвинить любого невинного человека.
А если услышит про шмеля и резиновые палки, то вполне может устроить истерику…
Ей нужно, чтобы все делалось чисто, красиво, по закону и к тому же приятно пахло. Но в жизни так никогда не бывает. Потому она и убегает от этой жизни, прячется в свою, придуманную, нюхает пыль в своей библиотеке, носится с никчемной собачонкой, исполняет роль высшего судии в семейных вопросах.
И думает, что эта роль ей удается.
— Надеюсь, твоя Валерия — не следователь и не стрелок вневедомственной охраны?
— Секретарь-машинистка, — сказал в тарелку Денис. — В обычной средней школе.
— Интересно было бы взглянуть.
— Может, еще взглянешь.
Мама, как разумная женщина, успела смириться с тем, что ее сын не работает в адвокатской конторе и не пишет кандидатскую.
Что он вращается на одной плоскости с преступниками, проститутками и жлобами в синей форме, почесывающими время от времени в паху. И его рубашки даже после стирки источают тяжелый запах застоявшегося табачного дыма. Запах трудной и нервной работы.
Единственное, с чем мама до сих пор не могла смириться, — это так называемый гибкий график, когда Денис возвращается домой затемно, после крутого Уокера, после женщины-врача по имени Куин, после Арины Шараповой и Льва Новоженова… а она медленно сходит с ума, боясь даже думать, в какую переделку мог попасть сын.
И она будет только рада, когда Денис найдет себе девушку, к которой будет спешить каждый вечер, забывая о своей чертовой работе. А может, и вообще бросит когда-нибудь… Работу, конечно.
Говорить про Кружилина ей нельзя.
— Спасибо, мама. Очень вкусный суп, в самом деле.
— На здоровье, — автоматически отозвалась она.
Денис вымыл за собой тарелку и поставил в сушилку.
