Уже за несколько кварталов слышна тухлая вонь: ночью, видно, выгружали костную муку из контейнеров. Аппетит Паши Дрына от этого нисколько не пострадал — перед погрузкой он, как обычно, опрокинул в себя пол-литра «поросячьего соку» и рыгнул.
Потом рабочие выкатили на рампу свои тачки. Вместо обычных мороженых туш там валялись протухшие, обглоданные крысами коровьи остовы. Сергей не выдержал:
— А пакеты для блевотины, как в самолете, у вас выдают?
— Это уже не наша забота, — сказали рабочие. — Был приказ, ваш начальник заказал — наш отгрузил.
И все.
Паша Дрын надел рукавицы, чтобы не пораниться, молча поволок коровий хребет в машину. Потом пошел за следующим.
— Будешь стоять, — сказал он, проходя мимо Сергея, — отмудохаю. И Валычу еще скажу.
— Ты уверен: это именно то, за чем мы приезжали? — спросил его Курлов.
— Уверен. Не дрочи в карманах, работай.
Сергей тоже взял у шофера рукавицы, стал таскать эту гниль в машину. Дышал кожей и ушами. Говяжьи кости были густо облеплены мухами; мухи, сволочи, не слетали, сколько ни маши рукой — яйца откладывали, а может, просто обнаглели.
Приходилось обстукивать кости об рампу. Когда погрузка закончилась, Сергей в фургон не полез, сел в кабину к шоферу.
На этот раз поехали на восточную окраину, где в роще за аэропортом недавно открылось небольшое кафе под названием «Пилот». Сергей не помнил, чтобы они сюда когда-нибудь приезжали раньше. Гога подрулил к обитой цинком двери служебного входа.
— Выгружайся."
"Дрын уже вовсю швырял хребты на асфальт.
Сергей полез было к нему, но тот показал грязной рукавицей на дверь и сказал:
— Отопри пока, а я тут сам…
— Что, нас не ждут? — удивился Сергей.
Паша промолчал. Сергей несколько раз постучал по цинку — безрезультатно. В конце концов нашел кирпич и хорошо врезал. Дверь неожиданно распахнулась, будто выстрелила, оттуда вылетел полный загорелый парень в рубашке-косоворотке. Он держал в вытянутой руке большие ножницы, какими разделывают птицу, — и наверняка рассчитывал пригвоздить Сергея к асфальту.
Сергей едва успел пригнуться, врезался толстяку головой в живот. Тот громко сказал ""Ы"", покраснел, как помидор, и остановился, коротко и часто дыша.
Сергей выбил ножницы, ударил толстяка в висок. Не успел тот свалиться, как из дверей выбежали еще двое мужчин в замызганных белых халатах. Они посмотрели на растянувшегося пятиконечной звездой парня, на ножницы, которые Сергей теперь сжимал в своей руке, — громко выругались и убежали обратно.
