— Может, имеет смысл отослать это старшему целителю городского дома исцеления? — тихо спросила Нольвен.
— Отошли. — Я пожала плечами. — Скажи, что выписала иглы с ядом из Срединной Империи. Отошли, чтобы потом не мучиться совестью. Но я готова поставить свою косу на то, что никто не будет это изучать. Вспомни, что сказала профессор Эльраваран: целители не работают с ядами.
— Значит, я буду работать, — зло выдохнула Нольвен и добавила: — Но образец все же вышлю. Надо же хоть немного верить в людей, верно?
Я только кивнула и помогла подруге разделить тоненькие, хрупкие иголочки.
И после, пока моя лисонька была в ванной, я наглаживала Лилея и рассказывала ему, что именно произошло с мамой Нольвен.
В итоге наш цветочек прижал к моему виску узкий листочек и я получила что-то вроде телепатического сообщения. К своему стыду, понять я смогла только одно: Лилей хочет крови.
— Моей? — уточнила я.
Вот не знаю как, но ему всем собой удалось выразить одну простую мысль: дура.
— Ну а чью? — И тут до меня дошло. — Кхм, может, и дура.
Временами. У Нольвен был флакон крови. Думаешь, ты сможешь переварить ее? И вывести специальный яд?
Цветок встряхнулся так, будто пожимал плечами. И я, пока подруга не услышала этих новостей, поспешно спросила:
— Это не навредит тебе? Может, мы можем как-то обезопасить тебя.
Лилей выразительно указал на тумбочку, в которой был заперт сахар.
— Ха. Что-то мне с трудом в это верится.
Обиженный в лучших чувствах цветок забрался в горшок и изобразил из себя безвременного засохшего.
— Мы будем отслеживать твое состояние, — строго сказала я. — А Нольвен скажем вечером — она и так сейчас взбудоражена."
"Лилей тут же встрепенулся и деловито кивнул. Затем свил из своих корешков подобие человеческой руки и протянул ее мне. Скрепив наш договор торжественным рукопожатием, мы занялись каждый своим делом. Я перепроверила сумку с учебниками, а он распушился на подоконнике, чтобы ухватить как можно больше солнечных лучей.
Когда Нольвен вернулась в комнату, мы подхватили сумки и вышли.
Всю дорогу до столовой моя подруга была тиха и задумчива. Это даже ребята отметили, но в душу лезть не стали. Ну, за исключением Фила. Иногда мне казалось, что этот человек в принципе ничего за душой не имеет. Пустышка.
— Нет, ну правда, отчего же наши милые квэнти столь задумчивы сегодня? — Фил придвинулся к Нольвен вместе со стулом.
Моя лисонька подняла на него чуть затуманенный взгляд и, нехорошо улыбнувшись, ответила:
— Оттого, что нам есть чем думать.
