— Что-то вроде: огненный шар просто лежал на полу, когда безвременно усопший решил поднять его и рассмотреть? — предположила я, и, получив в ответ кивок, поспешно шагнула в портал.
Только в комнате я позволила себе высказаться честно и без оглядки на окружающих.
— Сейчас мне особенно горько от моего проклятия, — вздохнула моя лисонька. — Ведь ты и половины нужных слов не использовала!
— Как они могли? Нет, ну как? Я ушла, ничего не прошу, ничего не требую и…
Нольвен, сбросив обувь, забралась на заправленную постель и, покачав головой, произнесла:
— Ты — единственная дочь.
В вашем браке со Стевеном должно было родиться не меньше двух мальчиков, один из которых унаследовал бы фамилию Конлет. Это раз. Два — наверняка Тенеаны неплохо заплатили бы за тебя, все-таки сильные одаренные магички не торопятся замуж. И детей рожать тоже не торопятся.
— Это все отвратительно. — Я последовала примеру лисоньки и тоже растянулась на кровати.
— И к тому же, так или иначе, но ты их ребенок и они, наверное, хотят тебе добра.
Просто понятия о добре у вас с ними разные, — неуверенно добавила Нольвен.
— Или отца просто задевает, что дочь ушла из дома и не попала на помойку, — вздохнула я. — Что нельзя прийти и, милостиво бросив пару монет, небрежно проронить: «Твой дом все еще ждет тебя, хоть ты и оступилась».
— Да, — скривилась Нольвен, — боюсь, что твоя версия ближе к правде. Но в любом случае рычагов давления на нас нет ни у кого. Кроме ректора военки."
"Дождавшись, пока Лилей окончательно выпутается из моих волос, я перевернулась на спину и слепо уставилась в потолок.
Цветок устроился рядом с моей головой и, тихо потрескивая, гладил меня по щеке узким листочком. Помолчав, я хрипло произнесла:
— Знаешь, я сдохну, но военка обойдет нашу с тобой прежнюю Академию. Любой ценой. Мне плевать, кто будет первым, главное, чтобы Тенеан был позади.
— Вот и славно. Лилеюшка, дай-ка мне иголочки, а то мы так и не заметили, чтобы с этим благородным животным было что-то не так.
Цветок приосанился и, встряхнувшись, сбросил в протянутую ладонь пучок тоненьких полупрозрачных иголочек.
Рассовав иголочки по флаконам, Нольвен залила их разными проявителями и убрала всю эту батарею под кровать.
— Завтра узнаем, — улыбнулась она и начала распускать косу. — Пора готовиться ко сну. Завтра будет хороший день.
Я только кивнула и прикрыла глаза. Переодеваться, расплетать волосы и вообще что-то делать не хотелось. Было… Не больно, нет. Больно было, когда я уходила.
