— Иди налегке!
— Одно радует, — в тон ей отозвалась я, — платье, которое на мне, куплено за мои честно заработанные деньги. Как и тетради.
Под немигающим взглядом квэнни Конлет я собрала все свои записи и превратила их в массивный браслет, который надела на руку. Моя трансформа продержится пару часов, а там видно будет.
— Ах да, — я всплеснула руками, — чуть не забыла. Вот.
Я сняла сережки, которые родители подарили мне на совершеннолетие, и положила их на свой туалетный столик.
— Кажется, больше ничего лишнего я не выношу.
— Мэль, ты не права. Когда захочешь вернуться… Думаю, я смогу убедить твоего отца…
И мне вдруг стало ее жаль. Это острое чувство охватило меня полностью, и я, качнувшись с носка на пятку, порывисто обняла ее:
— Я не хочу жить твоей жизнью. Прощай.
Глава 2
Пройти сквозь весь дом, затем по дорожке до ворот и дальше, на улицу. Все это время я крепко держалась за надежную руку моей лисоньки. И ведь эмоций почти нет, все наглухо заморожено, но тяжело.
Каждый шаг, как в плохом сне, дается с огромным трудом. Как будто пробираюсь сквозь вязкую прозрачную массу.
«Смогу ли я?» — бьется в голове паническая мысль.
— Смогу, — коротко выдохнула я и отпустила руку Нольвен. — Смогу.
— Конечно, сможешь, — охотно согласилась подруга. — Ты, главное, сама с собой поменьше разговаривай, а то в столичном доме исцеления ты будешь жить, а не работать.
Рассмеявшись, я покачала головой: некоторые вещи стабильны. Утешения от Нольвен всегда отличались от общепринятых.
Наверное, поэтому мы и подружились.
— Ну что, ко мне? Или сначала к старшей квэнни Конлет? — наигранно беззаботно спросила лисонька.
— К бабушке, — неуверенно произнесла я. — Наверное.
— Ну, это правильно, — покивала Нольвен. — У вас теперь много общего. Но я, кстати, все равно не могу понять, как при живом дедушке твоя бабушка оказалась отлучена от рода. Ты так и не рассказала толком.
В последней фразе я расслышала некоторую толику осуждения пополам с обидой.
Но…
— Знаешь, сегодня, если повезет, ты узнаешь эту историю из первоисточника, — хмыкнула я. — Потому что мне и самой мало что известно. Приходилось подслушивать, подглядывать и учиться незаметно вскрывать чужие письма. На чем меня поймали. И уже через неделю порадовали: помолвке быть. Иногда я думаю, что это какие-то взаимосвязанные вещи.
Переговариваясь, мы стремительно неслись по оживленным улицам Кальстора.
