Хотя… думай, не думай – что толку? Короче, как есть, Вер. Ладно, извини, устала я, вот и разнюнилась. Ты-то при чем? У тебя своя жизнь. Да и чужие мы. Ты это… выброси из головы. Полежать мне надо, извини. Говорю – устала.
Вера поднялась.
– Какие обиды, о чем вы, тетя Валя! Это вы меня извините. Я к вам как снег на голову, без предупреждения. Я что-нибудь придумаю, в смысле, для Вари. Я помогу! Помогу, обещаю!
– Помощница объявилась, – съязвила старуха, – как же, поможешь! А чё ж раньше не помогала? Мужу своему, например? Знала ведь… Ладно, Вера.
Иди. И забудь про нас, слышишь? Кто мы тебе?
– Родственники, – тихо ответила Вера и вышла из кухни.
«Деньги! Надо оставить денег», – подумала Вера, натягивая куртку. Залезла в кошелек, достала несколько крупных купюр и осторожно положила на зеркало в прихожей. Валентина ничего не заметила.
На улице разревелась.
И что это ее так пробрало? Сама себе удивилась: неужели это она, та самая Вера, жесткая, сухая, неумолимая? Что с ней случилось, куда понесло? Ну да, преддверие климакса, доктор предупреждал.
Кто тянул за язык? Вера не из тех, кто лепит что попало. Или просто фиговое настроение: этот депрессивный городок, эти воспоминания, кладбище, тетя Валя, Герка, Люда, девочка эта, Варя. Геркина дочка. Ее нелюбимая малая родина, место, где она, Вера, была самой несчастной и самой счастливой.
Все, забыли. Наговорила лишнего, с кем не бывает.
Из отеля написала сестричкам, разговаривать совсем не хотелось.
Ответ был таким: «Ждем, Вера Павловна!»
Чего ждете, милые? У моря погоды? Не несут вам аванс – ищите других покупателей!
Ночь была бессонной, тяжелой.
Кошмарной.
«Утром в Москву, все, хватит, – решила она, ворочаясь с боку на бок в тщетной попытке уснуть. – С квартирой все ясно, да и с бывшей свекровью и Геркиной дочкой, кажется, тоже – адрес известен, буду отправлять ежемесячно денежные переводы. Вот оно, самое простое и легкое решение. Успокоение совести».
Под утро Вера уснула – на телефонных часах было пять двадцать утра.
В десять написала Татьяна – операция прошла удачно, по крайней мере, так сказали врачи.
Чувствует себя прилично, правда ужасная слабость. «Но это нормально, пару дней – и приду в себя».
«Вечный оптимист ты, Таня! Даже в такой ситуации, – стучала Вера в ответ, – конечно, придешь, куда ты денешься! Танюш, вечером выезжаю, завтра днем у тебя. Мама сварит бульон, протрет яблоки. Что еще, Танечка? Чего тебе хочется?»
Оказалось, что не хочется ничего. Пока не хочется. Да и нельзя ничего.
