К красавице прилагался и гардероб, от белья до платьев, джинсов и плаща. Здорово. Разве когда-то Вера могла мечтать о такой красоте?
Потом зашла в продуктовый.
Мясо и куры, сыр и колбаса, фрукты и сладости, йогурты и сладкие творожки, пирожные и мороженое. Хорошо, что сообразила позвонить Максу – такие тюки не доволокла бы и до машины.
Вера плюхнулась на сиденье.
Макс понимающе кивнул:
– Родственникам?
– Ну… да.
Через пятнадцать минут стояли у знакомого трехэтажного дома. А если Валентина поменяла квартиру? Ладно, узнает у соседей, невелик секрет.
– Подожди, пожалуйста, – велела она Максу. – Узнаю, дома ли.
В подъезде было полутемно. Между первым и вторым этажами горела тусклая, умирающая лампочка. Те же исписанные стены, та же щербатая лестница. И те же запахи вареной капусты, кошачьей мочи и плохих папирос.
Все изменилось, но только не здесь. Здесь никогда ничего не изменится. Убогость и нищета – постояльцы назойливые, от них не избавиться. Если прижились, обосновались, они тут навеки."
"Вера стояла перед знакомой дверью: порванный дерматин, старый замок, полустертая кнопка звонка.
– Кто еще? – услышала Вера знакомый голос и растерялась.
– Я, теть Валь, – хрипло сказала она, – Вера.
Поворот ключа – на пороге стояла бывшая свекровь, хмурая, недовольная, в старом халате. Удивленная.
– Чего пришла? – сурово спросила она. – Соскучилась?
Вера выдавила улыбку, она получилась натужной и жалкой:
– Ну… проведать.
Валентина недобро усмехнулась:
– Ну, заходи, раз пришла. Проведывательница!
«Не очень-то она дружелюбна», – подумала Вера и сказала:
– Я сейчас, теть Валь.
Пару минут.
На улице махнула рукой Максиму. Тот выскочил из машины и открыл багажник.
Валентина молча наблюдала, как Максим вносит пакеты. Вера отпустила водителя и наконец сняла куртку.
– Чаю дадите? Запыхалась, пить хочется.
Валентина небрежно кивнула.
– Чаю не жалко. Проходи. Где кухня, чай, не забыла?
Вера села на кухонный табурет. Остатки давнишнего ремонта, стены, когда-то покрашенные голубой масляной краской, теперь были оклеены моющимися уже выцветшими обоями.
Круглый стол под пестрой и тоже блеклой клеенкой, электрический чайник старой модели, кастрюля на плите, сковородка с остатками разогретой картошки, в трехлитровой банке раритет – чайный гриб под коричневой марлей. Ого, сто лет Вера такого не видела! Вспомнила, как в детстве его боялась и ни за что не пила: фу, противный, склизкий, как жаба! Мама говорила, что гриб полезный, но Веру было не убедить.
