– Герка мой был больной, безногий, нищий, а женился и ребенка родил! А ты здоровая и богатая, а ни мужа, ни дитей!
Вера развела руками – выходит, что так.
И осторожно спросила:
– Ребенка? У Геры есть ребенок?"
"– Есть. Внучка моя, Варька. В больничке он часто лежал – то одно, то другое. Ну а там медсестра, Дашка. Короче, закрутилось у них. – Она пристально посмотрела Вере в глаза, словно ожидая ее реакции. – Что, удивилась? Как так – нищий, больной, немолодой, а бабы все равно липли! Это тебе мой Герка стал не нужен! А другим пожалуйста, с большим удовольствием!
Ошарашенная, Вера молчала.
– Ну а вы как? – хриплым голосом спросила она.
– Живу вот, – скупо ответила та, – все никак не помру. Вдвоем мы, Варька да я. Вот так и живем. Ничего, не жалуемся. Справляемся.
– А где ее мать? Ну, та медсестра?
– Замуж вышла, – изменившись в лице, буркнула Валентина. – С мужем и мотанула. Далеко, на Дальний Восток. А дочку мне оставила, он с дочкой не взял. Под опеку оставила. А что, я ж родная бабка! Герка вскоре помер.
Людка, жена его, мне помогала. А потом и Людку похоронили. Такие дела. Людка-то от тоски померла. Герку сильно любила, прям собакой выла, когда его не стало.
Валентина замолчала. Молчала и Вера.
– А ты? – старуха, недобро прищурившись, нарушила молчание. – Приехала, значит, цаца столичная? И чего тут забыла? Свечки она ставит! Да тебе, чтоб замолить, никаких свечей не хватит и жизни не хватит! И мать твоя такая же, помню! Смотрела на меня как солдат на вошь.
А глядишь – ни внуков, ничего! Так ей и надо, мамаше твоей. И тебе так и надо!
– Ну да, наверное, вы правы. Так нам и надо. А я на кладбище была, у своих. У бабки, у отца.
Валентина молчала.
– Герину могилу видела, – продолжила Вера, – случайно наткнулась. Короче, встретились.
У Валентины дернулось лицо, и она снова начала перебирать какие-то бумажки и перекладывать тоненькие церковные книжицы.
– Встретились, говоришь… А он ждал тебя. Всю жизнь ждал. Любил, выходит. Но не дождался.
Ладно, иди. Дел у меня полно, не до тебя. Да и домой скоро.
Кивнув, Вера вышла на улицу.
Вот так. Еще один привет из старой жизни. И что ее понесло в эту церковь! И снова злость на маму: вот уж устроила!
Ладно, какое Вере дело до Валентины и всего остального? Она почти научилась не вспоминать.
Позвонила сестричкам. Те мямлили, что квартиру смотрели аж двое покупателей – одни так, проходные, ненадежные, а вторые ничего, с интересом. «Надеемся, выгорит.
