Он милый, но неухоженный, правда?"
"– Конечно, – согласилась Лина. – Мы, русские, любим лохматость и даже запущенность. Считаем, что это придает саду особую прелесть. У вас все вылизано, строгие английские газоны, а у нас, – засмеялась она, – одуванчики и старые яблони. Но все равно я его обожаю! – Он понимающе кивнул. А что тут сказать?
Послезавтра она улетала.
– Я не могу пригласить тебя в гостиницу, – смущенно сказал Уильям.
– Зато я могу, – улыбнулась Лина и потянула Уильяма за руку, – тем более что номер оплачен.
На завтрак они опоздали. Какой уж там завтрак! Вставать совсем не хотелось.
– Не уезжай, – сказал он, – оставайся.
– Ты делаешь мне предложение? – усмехнулась она.
Уильям кивнул.
– Я не могу, милый, – с сожалением ответила Лина. – Там всё, понимаешь? Вся моя жизнь. Мама, дочка, внуки. Они без меня не справятся, пропадут. Там работа, которой я дорожу. Мой город, моя старенькая дача. Тебе она кажется убогой и смешной, но и в ней моя жизнь. Спасибо тебе, – тихо сказала она, – ты… ты дал мне почувствовать себя женщиной.
Давно забытое ощущение, – грустно вздохнула Лина. – Знаешь, как у нас это называется? Курортный роман. Ни к чему не обязывающий курортный роман. – Помолчав, Лина дотронулась до его руки и сказала: – Нет, у нас с тобой был не курортный роман! У нас с тобой было… другое. Ну что ты загрустил? Я уеду, а ты очень скоро поймешь, что все это правильно! Ну и, в конце концов, я же могу приехать! В любое время приехать, Уильям! Если, конечно, ты меня позовешь. И ты можешь приехать.
Москва – замечательный город, там есть что посмотреть, уж поверь!
– Ты не поняла, – сухо ответил он, – ты не поняла, о чем я. Я предлагаю тебе, Лина, жизнь. Жизнь, а не роман, понимаешь? Как ты сказала – курортный? – Он усмехнулся и резко встал с кровати.
Он одевался, а Лина молча разглядывала его сухощавую и стройную моложавую фигуру.
Уильям обернулся:
– Такси не заказывай, в аэропорт я тебя отвезу. И да, я надеюсь, ты попрощаешься с Мэгги?
Лина кивнула:
– Конечно!
Мэгги, растерянная и грустная, сидела в саду.
Уильяма не было.
– Ты уезжаешь? – всхлипнув, спросила она. – Будешь мне звонить?
Лина обняла ее, поцеловала в теплую, сморщенную, мокрую от слез щеку и поторопилась уйти. Мэгги, Уильям. А там, в Москве, мама, дочка и внуки. Работа. Как сложно, как страшно принять решение. Впрочем, она уже его приняла. Только не надо никого жалеть. Все правильно, и по-другому никак. В конце концов, Лина права – на осенние, в ноябре, она может приехать.
