Продолжая идти на предельной скорости еще три часа, я понял, что теперь мы их точно «загнали», девочки заметно устали и шли неуверенно переставляя ноги. Уже час как юноши забрали у них мешки. Но я не понимал их молчания, никто не жаловался, и, кажется, если мы не остановимся, они просто молча начнут падать прямо на ходу. Как только эта мысль пришла мне в голову, я объявил привал. Мои люди приступили к приготовлению обеда, а эти непонятные дети сняли свернутые в скатку плащи и, расстелив их на траве, просто легли рядышком друг с другом, по-прежнему не говоря ни слова.
Через час обед был готов, и мы позвали «дворянчиков» трапезничать. Поднявшись, не глядя на нас, они пошли к ручью. Честно говоря, было понятно, что дети обиделись и поняли, что мы специально ускорились, дабы показать им, что за обузу взвалили на нас. Но уже через несколько минут наше мнение о подростках кардинально изменилось, и события резко ускорились.
Один из моих подчиненных, молодой и довольно несдержанный, никогда раньше не общавшийся с высокородными господами, возмущенный тем, что его проигнорировали в то время, когда он позвал ребят обедать, решил придержать проходящую мимо него рыженькую девочку, схватив ее за плечо.
Остановить его я не успел и с трудом разглядел быстрое движение графини, в результате которого молодой олух оказался лежащим на спине у ее ног. Она стояла, опираясь коленом на его грудь, и держала острие стилета у горла недотепы. Следующих двух полудурков, кинувшихся ему на помощь, я не удержал уже специально, чтобы увидеть реакцию остальных детей.
И я ее увидел!
Первого из них остановил паренек, ударив в основание черепа пробегавшего мимо торопыгу. Он свалил его с ног и тоже приставил нож к горлу. Второму не повезло больше всех. Спеша, он не обратил внимания на другую девочку, которая заступила ему дорогу. Мы все сначала не поняли, почему он резко остановился и почти не дышит. Оказалось, что, обнимая и придерживая его за талию одной рукой, другой она приставила стилет к его паху.
Сразу после этого я подал знак всем остальным не двигаться и не вмешиваться.
На поляне, где мы остановились, повисла напряженная тишина. Прежде чем я смог попытаться разобраться в возникшем недоразумении, мы все услышали спокойный голос рыженькой:
— Запомни, егерь! Я графиня Данелия Ринвел! За неподобающее поведение по отношению ко мне, за попытку схватить меня руками, за разговор в оскорбительном для меня тоне я имею право просто перерезать тебе сейчас горло.
