Рома задерживается совсем не на много — меньше, чем на час. Заходит высокий, красивый, в черном деловом костюме, но уже без галстука. Наверное, снял и оставил его в машине. Снимает обувь, пиджак и закатывает рукава белой рубашки, отчего становится еще сексуальнее.
Я держу себя в руках, улыбаюсь даже, но демоны ревности уже грызут изнутри. Как долго он сможет продержаться без секса? Вдруг уже и не держится? Вдруг устал ждать и отбиваться от жаждущих затащить его в постель?
Склонившись над сыном, касаюсь губами его лба и щечек.
Не к месту взметнувшиеся в груди эмоции грозят испортить настроение. Нельзя позволить.
Перекинувшись парой слов с Машей и Ваней и, поздравив их с очередной годовщиной, Березовский подходит ко мне.
— Наташ....
— М?...
— Как доехали? Все нормально?
— Конечно. Все отлично. Водить машину умеете не только ты и Слава.
— Давай, Сашку подержу, — протягивает руки и забирает у меня сына, — Он спал днем?
— Да, спал, пока мы ехали в такси.
Поправляю взъерошенные волосы на голове Сашеньки и вдруг перехватываю внимательный взгляд Маши.
Прикусив нижнюю губу, она улыбается. Я теряюсь на мгновение, но отвечаю ей тем же.
Знаю, как они с Ваней переживают за нас и как не хотят нашего развода. А я... я уже, если честно, и не знаю, что с этим нашим разводом делать. Он несколько раз откладывался, а теперь просто повис в воздухе нерешенным вопросом. Я сознательно блокирую все мысли о нем, а Березовский молчит, словно мое заявление все еще не лежит в суде.
За столом весело и непринужденно. Ваня и Рома вспоминают забавные случаи из общего детдомовского детства, и это удивительно, потому что печальных было гораздо больше, но память они им обоим не засорили.
— А помнишь, как тебя дежурным на кухню поставили? — смеется Иван, — И ты меня к себе в помощники взял.
— Это когда мы с тобой неспелых груш объелись?
— Да—да! Они были неспелые, немытые, кислые и жесткие, как картошка! Мы лопали их, пока никто не видит, а потом ночью мучились с животами!
Мы с Машей слышали эту историю около пары десятков раз, но каждый раз как в первый, потому что с каждым годом она обрастает все новыми подробностями.
— А как мы сбежали купаться на котлован, и сами все о какие—то коряги исцарапались, и трусы казенные изорвали.
— Ага, а ты потом воспитателям сказал, что тебя уличная кошка поцарапала.
Усадив на колени проснувшуюся Катеньку, подруга с ностальгией рассказывает о том, как зарождались их с Ваней чувства.
