Новая работа, поиск квартиры, беременность, делающая меня сонной и неповоротливой мухой.
Всхлипывая от отчаяния, пью воду и не сразу замечаю того самого журналиста. Кузьма Володин, кажется."
"— Вы обронили... хм...
— Наталья, — киваю.
В его руках крышка от моего фотоаппарата.
— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться.
— У вас что-то случилось? — прищуривается.
— Голова разболелась. Приняла таблетку.
— От какого издания фотографируете?
— «Глянец», — шепчу и прикрепляю крышку к объективу. — Спасибо ещё раз.
— Не болейте, Наталья, — слышу за спиной отдаляющиеся шаги.
Глава 10. Наташа
Из зала доносятся аплодисменты. Это, видимо, очарованная публика, готовая вложиться в фонд Березовского, рукоплещёт. Уверена, он добился целей, ради которых явился сюда, и даже больше. В стане его фанаток наверняка большое пополнение.
Закусив обе губы, вытираю руки о полы пиджака и беглым взглядом оцениваю временный ущерб. В таком виде показываться на глаза людям категорически нельзя. И это скорее хорошо, чем плохо — свою программу на сегодня я уже выполнила, меня никто не хватится.
Повесив фотоаппарат на плечо, как можно незаметнее вливаюсь в поток выходящих из зала и, опустив голову, направляюсь в сторону лифтов. Только женский голос в толпе цепляет меня гарпуном и держит, не давая сделать шага.
— Рома!... Ром!
Оборачиваюсь и вижу, как, возвышаясь над всеми как минимум на полголовы, он смотрит, как к нему стремительно приближается девушка с глазами на пол лица и широкой восторженной улыбкой.
Подняв оба больших пальца вверх, она на эмоциях что-то говорит.
Березовский, хмурясь, озирается по сторонам, а я чувствую удар под дых и растекающуюся по грудной клетке тупую боль. Ревность, постыдную, нелогичную, учитывая наш скорый развод, но... в разы сильнее, чем в случае с рыжей певицей.
Потому что эта девочка не Ильяна. Такая, как она, миловидная, с правильными чертами лица и обожанием во взгляде гораздо опаснее.
Заставив себя отвернуться, почти вслепую добираюсь до лифтов и поднимаюсь в забронированный на мое имя номер.
Упав спиной на дверь, роняю голову на грудь и дышу ртом в надежде погасить пылающий внутри огонь.
Держусь почти две минуты, а потом, по-детски всхлипнув, съезжаю вниз и обнимаю свои колени. Из глаз горячими ручьями струятся слезы, горло раздирают рыдания. Мне очень плохо и дико больно.
Я не могу не любить его! Не могу!... Почему у него не так?! Во что я верила эти семь лет? Куда делись все его чувства?...
