Если потребуется, сама с ней поговорю.
— Вырубай процессор, Гайка, — шепчет в рот, улыбаясь. — Я слышу, как он гудит.
— Обещай мне....
— Все что угодно, Наташ. Я весь твой.... Ваш.
— Просто мне иногда страшно, — лепечу, проводя руками по широким плечам.
— Я понял, да. Я всё сделаю.
Тягучие неспешные поцелуи Березовского постепенно меняют свой характер — становятся жадными, нетерпеливыми и максимально горячими. Он наступает, я отступаю. Прогибаюсь назад, реагируя на вторжение его языка, и отчаянно отвечаю.
Утоляю свои голод и жажду, что копились во мне почти год наравне с обидой и тоской.
— Иди сюда, — говорит, делая шаг назад и усаживаясь на диван.
Я устраиваюсь на его коленях, и мы снова целуемся. Долго, до нехватки дыхания и жара на коже. Совсем как тогда, когда только начали встречаться и целыми вечерами облизывали и трогали друг друга. Ощущения те же, но теперь с привкусом горечи после пережитой трагедии. Наверное, мы оба это чувствуем.
— Наташ.... Люблю тебя.
Не смей сомневаться, слышишь!...
— Да!
Нырнув руками под подол халата, Рома впивается пальцами в мои бедра. Щупает, мнет, подбираясь к ягодицам. Оглаживает их обеими ладонями и, с трудом контролируя себя, сильно стискивает. Кровь в моих венах быстро нагревается, разгоняется по телу с каждым ударом сердца и стекает в низ живота густым пряным ликером, от которого кружится голова.
Сжав коленями его бедра, я двигаюсь ближе и впечатываюсь промежностью во внушительный, спрятанный под домашними шортами, бугор.
— Твою мать!.. Ты что творишь, Гайка?
Дернув за конец пояска, Березовский одним движением избавляет меня от халатика, а вторым — от бюстгальтера. Поддев ягодицы снизу, вынуждает меня подняться на коленях и погружает сосок в теплый рот.
— Ро-ма....
Я кормлю Сашу грудью, и всякий раз, когда муж начинает ласкать мою грудь, дико смущаюсь и боюсь шокировать его внезапно выступившим молоком. Однако поплывший взгляд и участившееся дыхание Ромы говорят об обратном — кажется, его это только заводит.
Целуя плоть, он поднимает глаза к моему лицу и буквально шокирует силой своего желания. Смотрит из положения снизу, но при этом взглядом доминанта.
Зарывшись пальцами в густые светлые волосы, я себя отпускаю. Подстраиваюсь под движения его губ и языка и тихо стону.
Все постороннее отступает, реальность сужается до размера нас двоих и наполняется жаром наших тел и запахом страсти.
— Ром... давай снимем...
