— А за что?
Надо срочно придумать объяснение для Аленки, которая шепчет:
— Ты обиделась из-за того, что… ну из-за того, что… — она жует губы, — что не смог защитить от врагов? И теперь надо развестись?
Глаза Аленки темнеют страхом. Она вроде купилась на хитрость Глеба и Арса, но все равно боится.
Очень боится.
До застывших в глазах слез.
Я подхожу, сажусь перед ней на корточки и кладу руки на колени, вглядываясь в глаза.
— Некоторых врагов не предугадать, Ален. От них защищаться приходится уже после их подлости.
Да, я на папу обиделась, но я его не разлюбила, — слабо улыбаюсь. — Да, он допустил серьезную ошибку и подставил нас под удар, к которому я была совершенно не готова. И, — выдыхаю, — мне надо признать, что он тоже этого всего не ожидал и сейчас старается защитить нас. А я кусаюсь в ответ, потому что… мне очень страшно.
Аленка тянет ко мне тоненькие ручки, обвивает ими шею и я на выдохе ее крепко обнимаю и прижимаю к себе.
— Мне тоже страшно, — сипит она. — Очень. Папа больше не будет тебе папой.
— Он мне и так не папа.
Аленка отстраняется, хмурится и кусает губы.
— Он мне муж, — улыбаюсь я.
— Ну да… и папа…
— Он ваш папа, а мне муж, — касаюсь ее щеки. — И любимый мужчина. Очень любимый, Ален. Он останется вашим папой, моим любимым мужчиной, но не мужем по документам. Но так надо, да?
— Да, чтобы дом не забрали и остальное… наше это наше…
— И папа тоже наш.
— Да, — решительно кивает.
— Иди переоденься, — сжимаю ее ладошки. — Скоро ужинать.
— Хорошо, — вздыхает, но медлит.
— Что?
— Не кусайся, — едва слышно отвечает она.
А затем торопливо выходит. Я выжидаю несколько секунд, и выглядываю за ней в коридор. Она заходит в комнату Арса и Марка.
— Привет.
Прикрывает за собой дверь, и крадусь за ней на носочках.
— У тебя забрали телефон? — зло спрашивает Марк.
— Ага.
— Вот блин. Это все Арс… козел.
— Я не должна была брать у вас киндеры, — серьезно говорит Аленка. — Это неправильно. И я должна была все рассказать маме и папе.
— И ты туда же?
— И я приму наказание с достоинством.
— Вот, — вздыхает Арс. — Бери пример с Аленки.
— Пошел ты.
— А что ты читаешь, Арс?
— Какую-то непонятную фигню, — недовольно отвечает он.
— Картинки есть?
— Ну, вот.
— Фу, страшная. И нецветная, — разочарованно тянет Аленка.
— Ну, какая есть.
— А интересно?
Вздрагиваю, когда кто-то касается моего плеча. Оглядываюсь на Глеба, который шепчет:
— Что там? — а затем сам прислушивается к приглушенным голосам детей.
