Наши дети, которые не заслужили всего этого.
— Я хочу… Я не знаю… Я хочу, чтобы ты была моей женой, с которой я могу все это обсудить.
— Я готова обсудить с тобой развод… — мои руки как безвольные ветки."
"И меня опять ведет в сторону от слабости. Я падаю на подушку.
— Нина, — Глеб похлопывает меня по лицу. — Посмотри на меня.
— Не хочу на тебя смотреть, — пытаюсь отпихнуть его лицо пятерней, а он прижимает мою руку к кровати.
— Ты единственная женщина, которую я любил и люблю. Слышишь? Мы это пройдем вместе. Не отталкивай меня.
— Ты сам себя слышишь? — в изумлении всматриваюсь в его глаза. — Я не хочу этого проходить, Глеб. Ты как себе это представляешь?
— Я не знаю! — он неожиданно рычит в мое лицо. — Не знаю!
— А наши дети?
— Я не знаю!
Отшатывается от меня, опирается локтями о колени и накрывает лицо руками:
— Хорошо, Нин, я решу этот вопрос.
Я улавливаю в его голосе нехорошие нотки гнева. Он не тот человек, который кричит при ярости. Если его накрывает злоба, то он становится тихим.
— Что ты решишь?
— Я не должен был всего этого тебе говорить, — убирает руки с лица и смотрит в пустоту.
— Исповедовался, мать твою… — хмыкает. — Что ж я за идиот-то такой? И действительно. Чего я ждал?
Смотрит на меня:
— Прости. Ты ведь женщина. Жена и мать, а не друг. Слушай, я… — делаю паузу. — Я буду против развода. И дети, я думаю, не обрадуются такому раскладу. У Арса ведь и так проблема за проблемой, Нин. Он ведь сорвется. А Марк, а Алёнка?
— Не прикрывайся детьми, Глеб. Не смей.
— Это должно остаться только между нами, — его лицо бледнеет.
— Облажался и хочешь сохранить лицо? — горько усмехаюсь я. — Остаться хорошим папочкой? Ты как это себе представляешь? Мне заткнуться? А что с твоей малолетней шлюхой? Ты и ее заставишь молчать? Заткнешь ее пасть деньгами? А потом? Потом ты на две семьи будешь жить? Так, что ли?
— А лучше все разрушить? Ты к этому сама готова, Нина? — зло шепчет он.
Меня подбрасывает с кровати. Я хватаю с тумбочки ночник, вырвав штепсель из розетки, и швыряю его в стену.
Абажур отлетает, лампочка с тихим звоном разбивается.
— Мам, — пищит за дверью Аленка и дергает дверь. — Мам, мы супчик принесли. Мам…
Меня трясет крупной дрожью, и я не могу отвести взгляда от Глеба, который медленно выдыхает.
Мои дети не заслужили всего этого кошмара.
— Открывайте, — тихо говорит Марк. — Что у вас там? Папа! Ты там?
— Отойдите, — командует Арсений. — Ща выломаю. Я знаю, как это делать.
— Я прошу тебя, Нина, — шепчет Глеб и встает.
