— Я с тобой по молодости даже по туалетам не пряталась, — передергивает плечами и поднимается по лестнице. — Странные у тебя фетиши, Глеб.
Глава 16. Ругать не будешь?
— И чего ты тут стоишь? — шепотом спрашиваю я у Арса, которого нахожу во мраке коридора. — Ты уже спать иди или…
До нас долетает щелчок двери. Арс напрягается.
— Или давай на пробежку, — делаю глоток чая, который на несколько секунд притупляет тошноту.
— Кто она?
— Студентка, — я слабо улыбаюсь.
— Веришь, что был всего лишь раз?
Я тяжело вздыхаю, киваю и шепчу:
— Но это не отменит его меткого результата.
Рычит, прижимает кулаки ко лбу и бесшумно подплываю к нему. Отставляю чашку на высокий столик с горшком бегонии, и обнимаю сына, который, конечно же, не принимает мои объятия.
Выворачивается, отступает и смотрит на меня исподлобья. Это было ожидаемо. Он и в хорошие дни избегает маминых навязчивых обнимашек.
— Ты как обычно…
— Первый шок прошел, — подхватываю чашку со столика и подношу ко рту, — ядом плеваться больше не разрешаю.
Сжимает кулаки и тяжело дышит.
— И стены бить тоже не разрешаю. Во-первых, разбудишь брата и сестру, во-вторых, не хочу еще и ремонтом заморачиваться. Мне лень. Давай на пробежку и кулаки почеши о сосенки.
— Почему ты такая?
— А какой прикажешь быть? Если я сейчас слюни-сопли распущу, то все точно по одному месту пойдет, Арс. Мне очень хочется и кричать, и визжать, и сбежать одной куда-нибудь и ничего не решать.
— Сбежать одной? — Арс возмущенно выдыхает.
— А что? — сердито щурюсь я.
Его эгоизм даже мысли не допускает, что мама может устать от милых деток-конфеток.
— Но я понимаю, что никто мне ту сбежать не позволит, — с наигранной печалью вздыхаю я. — Тот же Марк обязательно спалит, что я собираю чемодан, а Алёнка в машину заползет.
Раздувает ноздри и не думает улыбаться. А затем разворачивается и шагает к лестнице. Я за ним бесшумной тенью.
Внизу он переодевается, обувается и оглядывается, когда я шепчу:
— Шапку не забудь. Холодно.
С горящими глазами, что обращены на меня, натягивает на голову серую шапку мелкой вязки.
Он ловит сейчас когнитивный диссонанс.
У папы будет ребенок на стороне. И это, можно сказать, трагедия, а мама не рыдает и еше про шапки говорит, как и в любой другой холодный вечер.
Это вообще как?
Разве можно без скандала, драк, насилия и ненависти прожить новость о том, что папа оказался козлом?
— И я тебя отпускаю только на пробежку, — делаю новый глоток. — По обычному маршруту.
