— И что же, этой записью вы хотите убедить меня в том, что Маркарян в самом деле хотел устранить своего собственного отца и организовал этот взрыв? Тогда как объяснить то, что он едва сам не погиб, и если бы не я и Вова Крамер, то он разделил бы участь своих, как вы говорите, жертв?
Бессонов приподнял веки, и в его глазах блеснул огонек:
— А вот об этом я и хотел с вами поговорить. Тут, как мне кажется, очень плодотворная и интересная тема нащупывается. Только пусть прежде приведут сюда нашего спасателя, господина Крамера.
И в комнату в самом деле втолкнули растрепанного и бледного Крамера. Из угла его рта струйкой текла кровь. Приглядевшись, я поняла, что следа удара нет, скорее всего, Вова сам прикусил себе губу.
— Отлично, — сказал Бессонов. — Вот что, Крамер. Меня чрезвычайно интересует, при каких обстоятельствах вы приехали сюда накануне юбилея вечером и что делали вместе с пятью вашими моделями. Хотя нет, еще две девицы подъехали сегодня утром, вы ездили за ними в Тарасов.
Имеются показания Ашота Гургеновича, который видел вас вчера утром в бункере. И не где-нибудь, а под самым бассейном! Там, у металлической перемычки, которая была взорвана сегодня ночью.
Вова Крамер вздрогнул и заморгал.
— Черт! — пробормотал он. — Я так и думал, что он это вспомнит!
Я резко повернулась к нему:
— Вова, ты что, в самом деле вчера утром, в день юбилея, залезал туда, на верхотуру?
— Да… мне просто было очень интересно, как все это устроено.
И я рассказывал потом об этом девчонкам. Я туда и вечером, и утром залезал, два раза. Но я… но я ничего не подкладывал. Откуда у меня взрывчатка, да еще в таком количестве? Я всего лишь простой охранник в модельном агентстве. Сопровождаю девчонок на выездах, обеспечиваю безопасность. Я даже догадываюсь, — торопливо продолжал он, — что вы поставите мне в вину следующим пунктом. То, что я так метко вчера стрелял… да? Так должен же охранник уметь хорошо стрелять? Охранник — это, конечно, не все мои обязанности, но…
— Нам еще известно, — перебил его Бессонов, — что ты хороший актер.
Вот и сейчас ты, очевидно, изображаешь бедную, невинную овечку. Только из-под овечьей шкуры проглядывают волчьи зубки и когти. Одного ты, Крамер, не учел: что с Пугачевым могу приехать я.
— Вы что же… — пробормотал Вова, — в самом деле считаете, что я взорвал этот…
— По заказу Маркаряна.
