— Да ерунда получилась какая-то! Кто-то надо мной подшутил. Записался вместо живой съемки… мультик!
— Какой… мультик? — спросила я.
Игорь Геннадьевич оглянулся по сторонам, чем напомнил мне Маркаряна, и произнес, понизив голос:
— Глупости какие-то… «Лампа Аладдина». Вот какой мультик! Черт знает что! Если честно, то я теперь нисколько не хочу копаться во всем этом! Не буду трогать этого жильца, пусть он там без света хоть сто лет живет!
— А почему вы не хотели продавать квартиру Мельникову?
— А потому что я уже хотел один раз ее… продать.
Примерно полтора месяца назад. Хорошие деньги давали!! Как назло, я в тот же день попал в больницу с черепно-мозговой травмой, и сделку стало некому подписывать. А потом, когда я вышел из больницы и позвонил покупателю, он заявил, что уже купил квартиру и на мою жилплощадь видов больше никаких не имеет. Я даже спрашивать его не стал, в чем было дело.
— И в чем же? — спросила я. — В чем, на ваш взгляд, Игорь Геннадьевич?
— Да чертовщинкой тут попахивает, вот и все! — отозвался тот.
— Как в «Мастере и Маргарите», где была «нехорошая» квартира со всякими мистическими штучками.
«Ну вот, — печально подумала я, — уже второй человек говорит, что здесь не обошлось без мистики, и вообще… Боюсь, что не с моими скромными возможностями бороться с нечистой силой. Хотя, с другой стороны, многие мои оппоненты сто очков вперед дадут этим чертям. Инфернальные ребята!»
— Я так понимаю, что вы даже имени вашего постояльца не знаете? — спросила я."
"— Почему? Знаю. Я другого не знаю: настоящее ли это имя? Думаю, нет.
Если честно, я на все это просто рукой махнул и заклялся обсуждать… Значит, Мельников убит?
— Да. У собственного дома. Это видела его жена. Примерно в три часа ночи. А как имя и фамилия вашего загадочного квартиросъемщика, который не пользуется электричеством и волшебным образом на вашу тумбочку кладет по ночам деньги?
— Аладьин, — быстро ответил Купцов. — Видите, все одно к одному: мультфильм, мистика, лампа, Аладьин. Практически — Аладдин!
Глава 6 ВДОВА МЕЛЬНИКОВА
У Елены Мельниковой оказалось бледное и весьма высокомерное лицо, и по тому, как она косилась в зеркало, я сразу поняла: единственное, что интересует ее в этот момент — идет ли ей траур или не очень? Вот, собственно, и все.
С подобными дамочками мне приходилось сталкиваться не раз, и они представляли собой примерно одну и ту же примитивную модель женщины — с большей или меньшей степенью цинизма, с большей или меньшей степенью самолюбования и эгоизма.
