Точнее даже не голос, а безмолвный приказ, которого невозможно ослушаться.
— Пей, так нужно!
Я пытаюсь разжать пальцы, но они не слушаются. Однако, когда я снимаю пробку с пузырька, это с лёгкостью мне удаётся.
— Я не хочу умирать, — со слезами говорю я, — я должна спасти Лили.
Безмолвный приказ повторяется снова и снова, и по телу пробегает потусторонняя дрожь, в которой я чувствую отзвуки того, что ощущала в том месте, где мне отдали дар, что принадлежал матери. И страх полностью исчезает.
Я зажмуриваюсь и выпиваю всё содержимое до последней капли.
В первое мгновение ничего не происходит.
А потом, словно удар, страшная боль разливается по всему телу, сшибая меня с ног, и я понимаю, что совершила страшную ошибку, послушавшись приказа.
Отрешённо смотрю на горящую лестницу, зная, что живу последнюю секунду.
— Лили, прости меня, — выдыхаю я, и взгляд заволакивает красная смертельная пелена.
83
Ивар
Цепи разлетаются в стороны с оглушительным звоном и время словно бы замирает. Я вижу, как Маркус II медленно поворачивает голову и выгибает бровь.
Сила дракона стремительно нарастает внутри меня, заставляя мое человеческое тело практически разрываться от ярости и злости. И вся эта ярость сосредотачивается в одной точке — на омерзительной морде короля.
На руках вырастают когти, и я молниеносным ударом сшибаю монарха с ног, пока он не опомнился. Вцепляясь когтями в его горло, вливая всю силу в руку.
Мои пальцы сжимаются стальной хваткой, острые когти, способные крошить даже металл, впиуваются в его неуязвимую кожу дракона.
Но сила моя так велика, что кожа поддается и я с удовлетворением смотрю, как кровь короля хлещет по моей руке.
Не давая ему опомниться, я начинаю душить его второй рукой, пока он не начал перевоплощаться в форму дракона. Все должно решиться до этого, иначе я погиб. Он сегодня уже обращался в дракона и его силы растрачены, поэтому его реакция не так стремительна, как обычно, поэтому мне удалось застать его врасплох.
он должен умереть, чтобы я смог спасти их, Адриану и Лили.
Бросаю взгляд на дом, который уже начинает дымиться, времени все меньше.
— Я сказал, что убью тебя, подонок, — рычу я в лицо королю, видя, как его глаза закатываются и сосуды в них лопаются, заливая белки кровью.
Когда мне уже начинает казаться, что король вот вот потеряет сознание, растеряв слишком много крови, он вцепляется в мои руки и издает страшный рык, пытаясь оторвать их от своего горла.
Но я уже поклялся себе, что не разомкну их, пока он не сдохнет.
