Он хотел признаться? Правда хотел, но болезнь помешала? Или это была очередная его ложь, призванная вызвать у Адрианы сострадание? Но ведь он сказал, что малышка где-то здесь, и никто не знает, где именно, даже его распорядитель... Может, он скажет мне сейчас?
Нет, конечно же нет. Если ему стало лучше, он наверняка уже пожалел о своих словах, шепотом сказанных мне.
— Как себя чувствует князь? — спрашиваю я, стараясь придать голосу как можно больше искреннего участия. — Надеюсь, ему лучше?
— Лекари говорят, что тяжелый момент миновал и его жизни теперь ничто не угрожает.
— Это же хорошо! Я так рада это слышать!
—Ивар был на грани этой ночью. Бредил и кричал про какие-то золотые волосы, упавшие с чьей-то головы... Мы пытались разбудить его, но всё было бесполезно.
— Волосы?
Неужели мой князь вспомнил о моих золотых волосах, которых лишил меня? Неужели в нём действительно проснулась совесть? Ведь говорят же, что болезни иногда пробуждают в людях лучшие качества. Но что-то я сомневаюсь, что в нём осталось хоть что-то хорошее.
— Да, он ещё кричал про какую-то старуху, предсказывающую ему мучения… Мне пришлось пол ночи успокаивать его мать, она решила, что он говорил о ней.
Тут Ридли спохватывается, как будто сказал лишнего, и резко замолкает.
— Что же вы замолчали? — спрашиваю я.
— Вы так юны, но в ваших глазах столько мудрости. Мне никак не привыкнуть к этому. С одной стороны, вы заставляете меня быть с вами предельно честным, а с другой — возможно, все эти детали вам вовсе не нужны.
Он останавливается и смотрит на меня пристально:
— Скажите, ведь вы наверняка думали о том, чтобы отказаться от всего этого? Думали вернуться домой и жить своей обычной жизнью.
У вас есть брат, о вас есть кому позаботиться. А теперь, когда король пожаловал вам тысячу золотых, вы сможете жить, не зная бедности. Так скажите мне, для чего вам жертвовать столь многим? Для чего рисковать жизнью? Ведь вы едва знаете князя. Чувствуете ли вы хоть что-то?
— Вы отговариваете меня, барон? — спрашиваю я негромко, глядя в его честные уставшие глаза.
Ридли хлопочет тут обо всём, переживает за Ивара так, словно это его брат. Принимает участие во всём, не жалея себя. Если бы я не знала его в прошлой жизни, подумала бы, что этот человек ищет для себя какую-то выгоду. Но нет, Ридли искал только одного — возможности помочь своему другу.
— Видит Бог, я больше всего желал бы, чтобы вы остались здесь. Но я не хочу, чтобы вы жертвовали собой ради того, кого практически не знаете.
