Чувствую, что одного моего слова хватит, чтобы направить этого властного, гордого и жестокого дракона, которого я так любила когда-то, в ту сторону, которая покажется выгодной мне. От этого осознания по всему моему телу пробегает дрожь.
— Глядя на то, как вы общаетесь, ты и Лили, у меня нет сомнений в том, что ты сможешь дать ей то тепло, которого ей недостаёт после гибели матери. Видит драконий бог, она нуждается в этом тепле и тянется к тебе. Для меня это сродни чуду.
В глазах Ивара плещется тусклый драконий огонь, который раньше так завораживал меня.
Я вижу отблеск облика дракона в этих глазах, дракона, который так и хочет вырваться на волю, взмыть в небо.
Страсть и желание в его глазах красноречивее любых слов подтверждают мою догадку. Да, я не ошибаюсь, я действительно имею власть над ним. Но как я могу воспользоваться этой властью?
Он берёт меня за руку. Я невольно отдёргиваю её, чувствуя тупую боль, но он удерживает мою руку в своей, а потом прикладывает её к своему сердцу.
— Чувствуешь, как оно бьётся, Адриана? Там внутри настоящая буря, и эту бурю разожгла ты.
— Отбор ещё не закончен, а вы уже…
— Плевать на этот отбор.
— Король с вами не согласится.
— Плевать на короля.
Он приближается близко к моему лицу, так что я тону в огне, плещущемся внутри Ивара, застывая, словно добыча перед неминуемой гибелью. Я дергаюсь снова, но он не выпускает меня, держа мощными руками.
— Отпустите меня, — говорю я с нажимом, чётко проговаривая каждое слово, — вы делаете мне больно.
— Я знаю, что это не так, Адриана, и я чувствую, что тебя тоже тянет ко мне. Иначе тебя бы здесь не было, — его страстный шепот обжигает мою шею, когда он покрывает её поцелуями.
— Вы всегда получаете то, что хотите? — спрашиваю я, продолжая сопротивляться его натиску.
— Я всегда получаю то, что хочу, — говорит он и пытается поцеловать меня в губы. — И это приходит ко мне само, по праву моей силы и моей удачи.
Самоуверенные слова.
— А ваша жена? Почему же ваша удача не уберегла её?
Эти слова сами срываются с моих губ, так что я даже не успеваю сообразить, что произношу их вслух.
Тот вопрос, который постоянно крутится у меня в голове с самого того дня, когда он вышвырнул меня из дома, нашёл выход так или иначе.
Ивар тут же останавливается, и его хватка становится не хваткой страстного любовника. Теперь в ней появляется жёсткость и злоба. Лицо его дергается снова, словно его прошибает сильная боль, и я слышу, как внутри его груди что-то хрипит.
