– Понадобится всего три, ну, может быть, четыре человека, чтобы перелезть этот столб и освободить нас от него, - принялась размышлять она вслух.
– Несомненно, поэтому они и сделали так, чтобы три здоровых мужчины не оказались скованными подряд.
Это сказал Ивар, и, взглянув на него, она увидела открытую рану у него на ноге, с которой было практически невозможно влезть на столб. А у мужчины, прикованного по другую сторону от Торольфа, из плеча все еще торчал наконечник стрелы.
– Я мог бы нести на себе одного человека, - сказал Торольф, - но это получится очень медленно.
Наши спины изрешетят стрелами прежде, чем мы взберемся наверх.
– А нельзя вытащить этот столб из земли? - предложила она.
– Чтобы сделать это, нам всем придется встать, и это насторожит их. Мы могли бы раскачать столб, но он будет падать очень медленно, и они тоже успеют заметить это и схватятся за мечи. И даже если мы справимся с этой задачей, слишком многие из нас погибнут и превратятся в мертвый груз, не позволяющий другим передвигаться быстро, поскольку мы все скованы между собой.
Если они не дураки, то даже не станут подходить близко к нам, чтобы мы не отняли у них оружие. Они просто будут осыпать нас стрелами с безопасного расстояния.
Кристен с трудом сдержала стон разочарования.
– Значит, раз цепь держит нас скованными вместе, у нас уже нет никакой надежды?
– Нет, до тех пор пока не затянутся наши раны и мы не сможем раздобыть какое-нибудь оружие, - ответил Ивар.
– Не унывай, Кристен! - беспечно улыбнулся Торольф. - Вдруг они решат, что мы сможем быть им полезны и обучим их военному искусству для того, чтобы они могли дать отпор датчанам.
– А потом они отпустят нас с миром, чтобы мы продолжали пиратствовать, не так ли?
– Ну конечно!
Она только презрительно фыркнула в ответ, но все же добродушное подшучивание Торольфа заставило ее почувствовать себя лучше. Если им суждено умереть, они умрут вместе, сражаясь, а не безропотно позволяя саксам замучить их до смерти.
Таковы были обычаи викингов, а она хоть и была христианкой, все равно оставалась дочерью своего народа.
Она как раз собиралась произнести это вслух, когда деревянные ворота открылись и во двор въехали два всадника.
Но лишь один из них по-настоящему заслуживал внимания, и Кристен не спускала с него глаз, пока он медленно подъезжал к ним на своем огромном вороном коне.
