Он не сказал ни слова, лишь схватил ее за руку, которую она вытянула вперед, словно пытаясь помешать ему. Она выпустила простыню, стараясь ударить его другой рукой, но он схватил и ее и заломил обе ее руки за спину, крепко прижав при этом ее к своей груди."
"– Прошу прощения, милорд, - сказал он королю.
– Ну что вы, это было весьма занимательно, - рассмеялся Альфред.
Плотно сжав губы, Ройс кивнул королю и закрыл за ними дверь. После этого потащил Кристен назад в свою спальню. Он не решался заговорить, опасаясь, что выдержка изменит ему.
Ему хотелось задушить ее, и он почти серьезно обдумывал, не следует ли ему именно так и поступить.
Ногой он захлопнул дверь спальни и потащил Кристен к кровати. Он сел и рывком притянул ее к себе на колени, зажав ее так, что она не могла пошевелить ни одной рукой, а от ног ей тем более было мало пользы. Довольно долго он просто сидел и держал ее, пытаясь справиться со своим гневом, в то время как она извивалась и брыкалась, стараясь высвободиться.
Наконец силы ее оставили, и она затихла.
Но глаза ее все еще горели неукротимым огнем. Однако Ройс не знал об этом. Он сидел с закрытыми глазами, чтобы не видеть ее обнаженного тела, распластанного у него на коленях.
– Я ненавижу тебя!
Эти слова потрясли его, потому что она прошипела их с такой нескрываемой злобой. У него внезапно сдавило грудь, и весь его гнев куда-то улетучился. Хотя Кристен и была на редкость непредсказуема, он все же не думал, что когда-нибудь услышит от нее такое.
Ройс испытующе заглянул ей в глаза.
– Почему? - спокойно спросил он. Она ответила с гораздо большим пылом:
– Ты одурачил меня! Ты отлично знал, что я думаю, и спокойно предоставил мне заблуждаться дальше!
– Я не могу знать, о чем ты думаешь, Кристен.
– Лжец! - бушевала она. - Иначе почему бы я пошла к тебе в спальню безо всяких возражений? Ты снял с меня цепи и сказал, что мы заключим уговор. Но ты ничего не сказал о том, что это будет только временным соглашением!
Его и в самом деле удивила ее покорность, но он был слишком доволен ее поведением, чтобы размышлять о его причинах.
– Ты несправедлива, женщина, - вздохнул он. - Как мог я знать, что ты предположила, когда мне и в голову не приходило снять с тебя эти цепи насовсем? Если эта мысль даже не пришла мне в голову, откуда мне было знать, что она пришла в голову тебе?
– Ну что ж, значит, я осталась в дураках - снова. Я пытаюсь видеть в тебе то, чего нет, чего никогда не может быть.
