Девушка заговорила с Эйлин на ее родном гэльском языке, что всегда действовало безотказно. От слуг, которые были уроженцами самых разных краев, Кристен выучила множество языков и могла так же бегло говорить на них, как на родном. У нее был живой, пытливый ум, всегда жаждущий узнать что-то новое.
– Оставь Эйлин в покое, родная, пока любимый ореховый хлеб твоего отца не превратился в твердую лепешку.
Кристен виновато проглотила оставшиеся орешки и с улыбкой повернулась к матери.
– Я думала, ты никогда не спустишься.
Что это ты прошептала на ухо папе, после чего он так поспешно схватил тебя на руки и унес наверх?
Бренна очаровательно покраснела. Обняв дочь за талию, она повела ее в зал, который был пуст, потому что все мужчины, работали на берегу, перетаскивая груз на корабль.
– Тебе обязательно задавать подобные вопросы в присутствии слуг?
– Задавать подобные вопросы? Но все они видели, как он схватил тебя и…
– Ну ладно, оставим это, - улыбнулась Бренна.
- Кроме того, я вовсе ничего не шептала ему на ухо.
Кристен была разочарована. Она рассчитывала услышать от матери какое-нибудь восхитительно порочное признание, потому что та всегда откровенно высказывалась на любую тему. Заметив ее разочарование, Бренна расхохоталась.
– Мне не нужно было что-либо ему шептать, дорогая. Я просто уткнулась носом ему в шею… Видишь ли, у Гаррика есть очень чувствительное место на шее.
– И это может вызвать в нем желание?
– И притом очень быстро.
– Значит, ты спровоцировала его. Как тебе не стыдно, мама! - поддразнила Кристен.
– Стыдно, мне?! После того как я среди бела дня так приятно провела целый час с твоим отцом, хотя ему не терпелось спуститься вниз? Иногда женщине приходится брать инициативу в свои руки, если ее муж так занят.
Кристен издала звук, похожий на сдавленный смешок.
– И он не возражал, что ты оторвала его от такого интересного занятия - наблюдать, как перетаскивают ценный груз на его корабль?
– А ты как думаешь?
Кристен улыбнулась, отлично зная, что он вовсе не возражал.
Ее мать и по поведению, и по внешнему виду сильно отличалась от обычных матерей. Помимо того, что у нее были иссиня-черные волосы, выдававшие ее кельтское происхождение, и ласковые серые глаза, она выглядела слишком молодой, чтобы иметь взрослых детей. Хотя ей исполнилось почти сорок, она казалась значительно моложе.
